Самое милое задержание нарка

«Меня зовут Артур и я буду вашим королём».

Сегодня ночью в Кудрово, что под Питером, местные жители поймали Тарзана голубых кровей, который в голом виде заявился в магазин и начал швырять бутылками в людей. На этом он не остановился, ибо на улице ему под руку попался лоток с фруктами, которые в последствии полетели в лица случайных прохожих.

Комментарии еще никто не писал. Будьте первым.

Чтобы добавить комментарий войдите в систему.

То самое лицо на матче Интер - Барселона

Лицо Индзаги после просмотра возможной игры рукой, когда до этого гол в их ворота отменили из-за точно такой же игры рукой.
Пенальти не назначили. Матч закончился.
Интер - Барселона 1-0
4.10.2022

Самое время вспомнить классика

-Если мы обменяем Медвечука на азовцев, народ нам этого не простит.

Кто не в курсе, "нацистов" из Азова которых пытались достать долгое время, а потом хотели прилюдно судить, обменяли на про российского украинского олигарха.

пруф - https://www.kommersant.ru/doc/5571982

Телескоп «Джеймс Уэбб» запечатлел самое чёткое изображение колец Нептуна за всю историю наблюдений

На фрагменте снимка, сделанного в ближнем инфракрасном диапазоне, можно рассмотреть не только сам Нептун, но и его кольца, и даже спутники.

Полноразмерное фото доступно по ссылке. https://esawebb.org/images/weic2214d/

Самое пронзительное место в произведениях Николая Носова

Вроде бы Носов и сердечная боль – "две вещи несовместных". Он всегда очень бережно относился к своим юным читателям. В отличие от Владислава Крапивина, Юрия Яковлева, Анатолия Алексина, сознательно затрагивавших печальные и суровые стороны жизни, в отличие от Виктора Драгунского сквозь весёлые рассказы которого нет-нет да и проступит печаль, он в своих произведениях выстраивал светлый и уютный мир – без несправедливости, без непоправимой обиды, без болезни и смерти.

И только один раз Николай Николаевич отступил от этого правила. В повести "Витя Малеев в школе и дома". Кстати, знаете ли вы, что эта повесть – плод советского "планового хозяйства"?

Одно из первых изданий книги. Впервые повесть была опубликована не в детском журнале, а в "Новом мире", – такое важное значение придавали ей тогдашние руководители образованием и культурой.

В феврале 1949 года Министерство просвещения РСФСР и Отдел школ ЦК ВКП(б) обратились к детским советским писателем с поручением создавать произведения, в которых плохо учащийся школьник исправляется,преодолевает себя и начинает учиться хорошо.

Заставить художника творить нельзя, но ставить перед ним задачу – можно и нужно. Рафаэль и Микеланджело, Бах и Моцарт работали на заказ. Носов откликнулся на призыв "партии и правительства" и справился с заданием превосходно. Повесть получилась живой, проникнутой характерным носовским тонким юмором (вспомним споры главного героя с сестрой Ликой) ипо-хорошему дидактичной.

Например, как решать арифметические задачи, если у тебя, как у главного героя Вити Малеева, не развито абстрактное (вернее, "вычислительное") мышление? Правильно – задачу надо нарисовать!

Как исправить испортившееся настроение, преодолеть себя, когда "руки опускаются", как избавиться от гложущей тоски и тревоги? Надо вычленить проблему, обдумать причины, пути решения и наметить план действий. Это и многое другое Носов подробно объясняет простыми словами –"из головы" своего одиннадцатилетнего героя.

Повесть заслуженно была удостоена Сталинской премии.

В произведениях Носова матери "важнее" отцов. Мамы действуют в произведениях активнее и чаще. Папы или вовсе не упоминаются, или проходят фоном. Почему?

В повести "Витя Малеев..." Носов объясняет причину. Ровно один раз. Только один. Но очень понятно. Читаем:

Когда я пришел, Костя, его мама и тетя Зина сидели за столом и пили чай. Над столом горела электрическая лампочка под большим голубым абажуром, и от этого абажура вокруг было как-то сумрачно, как бывает летним вечером, когда солнышко уже зашло, но на дворе еще не совсем стемнело.
Все очень обрадовались моему приходу. Меня тоже усадили за стол и стали угощать чаем с баранками. Костина мама и тетя Зина принялись расспрашивать меня о моей маме, о папе, о том, где он работает и что делает.
Костя молча слушал наш разговор. Он опустил в стакан с чаем половину баранки. Баранка постепенно разбухала в стакане и становилась все толще и толще. Наконец она раздулась почти во весь стакан, а Костя о чем-то задумался и как будто совсем позабыл о ней.
– О чем это ты там задумался? – спросила его мама.
– Так просто. Я думаю о моем папе. Расскажи о нем что-нибудь.
– Что же рассказывать? Я тебе уже все рассказала.
– Ну, ты еще расскажи.
– Вот любит, чтоб ему об отце рассказывали, а сам ведь и не помнит его, – сказала тетя Зина.
– Нет, я помню.
– Что же ты можешь помнить? Ты был грудным младенцем, когда началась война и твой папа ушел на фронт.
– Вот помню, – упрямо повторил Шишкин. – Я помню: я лежал в своей кроватке, а папа подошел, взял меня на руки, поднял и поцеловал.
– Не можешь ты этого помнить, – ответила тетя Зина. – Тебе тогда три недели от роду было.
– Нет. Папа ведь приходил с войны, когда мне уже год был.
– Ну, тогда он забежал на минутку домой, когда его часть проходила через наш город. Тебе про это мама рассказывала.
– Нет, я сам помню, – обиженно сказал Костя. – Я спал, потом проснулся, а папа взял меня на руки и поцеловал, а шинель у него была такая шершавая и колючая. Потом он ушел, и я больше ничего не помню.
– Ребенок не может помнить, что с ним в год было, – сказала тетя Зина.
– А я помню, – чуть ли не со слезами на глазах сказал Костя. – Правда, мама, я помню? Вот пусть мама скажет!
– Помнишь, помнишь! – успокоила его мама. – Уж если ты запомнил, что шинель была колючая, значит, все хорошо помнишь.
– Конечно, – сказал Шишкин. – Шинель была колючая, и я помню и никогда не забуду, потому что это был мой папа, который на войне погиб.
Шишкин весь вечер был какой-то задумчивый. Я так и не поговорил с ним, о чем хотел, и скоро ушел домой.

* * *

Вот поэтому-то Носов и не не писал о папах. То отцовское воспитание, которое должны были, но не могли получить его читатели в своих семьях, он перекладывал на плечи своих "рассудительных" персонажей – таких, как Витя Малеев или как Коля из цикла рассказов о Коле и Мишке.

Почему в этом случае Носов нарушает своё правило?

Во-первых, потому что это помогает Костиному другу Вите понять, что ответственность за Костину судьбу лежит на нём. (У Кости страшная тайна: он уже много дней подряд тайком прогуливает школу.) До этого Витямечется: с кем поделиться, у кого попросить совета? У мамы? У учительницы? Но ведь выдавать нельзя... А тут он интуитивно понимает – что должен сам принять решение. Ведь он мужчина, а в семье Кости мужчинынет. А решать проблемы – мужская обязанность.

Не привилегия, нет! Не обижайтесь, мамы и "тёти Зины"! Именно обязанность, перекладывать которую на женщин нельзя, неправильно. Им и так достаётся.

Ну, а во-вторых (и в-главных), это скрытая кульминацияповести. Явная кульминация – визит к "болеющему" Косте товарищей (обманвскрывается, и решать проблему принимается коллектив – как положено в произведениях "социалистического реализма"). Это кульминация фабульная. Акульминация подтекстовая, психологическая (а у Носова именно психологическая проза – сродни толстовской, и это не преувеличение, Носов и Толстой действительно похожи в своём пристальном внимании к психологическим оттенкам и парадоксам) – так вот, психологическая кульминация повести – это сцена за столом. Точка превращения ребёнка Вити Малеева в будущего мужчину. Проще говоря, взросление героя.

Эта сцена необходима с точки зрения эмоциональной композиции. Сначала Носов нагнетает атмосферу тоски и безвыходности, описывая злоключения Кости Шишкина, а потом – острая боль, крик!.. (хотя за столом под голубым абажуром тихо) – это означает, что пик страдания героя достигнут. Дольше терпеть нельзя. Нужен выход, нужно решение. Пора действовать. Прямо сейчас.

* * *
В повести решение и выход находятся. Побеждает свет. В жизни бывает по-разному. Всё зависит от нас. Спасибо, Николай Николаевич, за Ваши уроки.

Сначала ты маленький и смешной, а потом ты самое опасное животное Африки

Самое остросюжетное видео на сегодня

Самое грустное 1 сентября в России

Перед вами третьеклассник Володя Лобанов и он единственный оставшийся ученик в сельской школе села Ямск на Колыме. Рядом с ним учитель и по совместительству директор школы. Впереди у них учебный год. Даже просто списать Вове будет не у кого..

Самое сложное - не подать вида

Почему всё самое интересное обитает в Австралии?

Сама Минамата. Самое крупное в истории отравление «диким капитализмом» и ртутью

В начале 1950-х в городе Минамата, стоящем на берегу одноименного залива на юге Японии, затанцевали кошки. Это история не про какое-нибудь синтоистское чудо. У животных сначала виляла походка, они спотыкались, будто пританцовывая, через некоторое время наступали конвульсии и смерть. Не то чтобы на это не обратили внимания, просто не придавали особого значения – мало ли отчего дохнут бродяги… пока такие же симптомы не появились у людей.

Первой 21 апреля 1956 года в больницу доставили пятилетнюю девочку с симптомами поражения нервной системы. У малышки была затруднена речь, она едва держалась на ногах, а тело периодически сотрясали конвульсии. Спустя два дня с такими же проявлениями в клинику попала ее младшая сестра. Мать девочек заявила докторам, что больна и дочка соседей. Врачи обошли дом за домом весь район и нашли еще восемь больных. 1 мая директор больницы вынужден был доложить в местный департамент здравоохранения о начале «эпидемии неизвестного заболевания центральной нервной системы», которое впоследствии получило название болезнь Минамата.

Руководство города учредило Kiby Taisaku Iinkai, буквально – Комитет по противодействию странной болезни. Стали выдвигаться гипотезы. Сначала из-за того, что больные жили по соседству, решили, что болезнь инфекционная. Пациентов поместили на карантин, а их дома продезинфицировали. Вскоре выяснилось, что микробы и вирусы тут ни при чем, но для пораженных болезнью Минамата было уже поздно – их стали избегать и бояться.

Однако в ходе этих бесполезных мероприятий всплыли важные обстоятельства. Местные рассказали врачам о «танцующих» кошках, а при подробных расспросах оказалось, что и они – не первые жертвы болезни. Уже несколько лет в этом районе умирали птицы, а рыба всплывала вверх брюхом. Бедствие на глазах приобретало новые масштабы. В Минамата выехала группа исследователей из Национального университета Кумамото.

К ОКТЯБРЮ 1956 ГОДА было зарегистрировано 40 случаев болезни, 14 пациентов (35 % заболевших!) впали в кому и скончались. Исследователи изо всех сил пытались выяснить причину болезни. Картина рисовалась странная. Болезнь Минамата всегда начиналась внезапно: ни лихорадки, ни плохого самочувствия. Первые признаки, которые описывали пациенты и их родные, – онемение пальцев. Например, заболевшие замечали, что не могут взять мелкий предмет со стола, потому что неспособны его нащупать. Затем начинались проблемы с передвижением и глотанием, голос приобретал высокий тембр, ухудшались зрение и слух.

Исследователи нашли еще кое-что общее у пациентов, помимо симптомов. Все они жили в рыбацких поселениях вдоль побережья залива Минамата, и их ежедневной едой, как и у местных кошек, были рыба и моллюски, выловленные в заливе. Что такого может быть в еде, что одинаково поражает нервную систему животных разных видов? 4 ноября 1956 года исследовательская группа опубликовала первичные выводы: болезнь Минамата вызвана отравлением тяжелыми металлами, содержащимися в рыбе, а значит и в воде залива.

ПОДОЗРЕНИЕ ТУТ ЖЕ ПАЛО на сточные воды местного градообразующего предприятия – завода компании Chisso, производившего удобрения и химические реактивы: ацетилен, уксусный альдегид, уксусную кислоту и прочее. Экологическая ответственность тогда была еще не в моде, и отходы своей деятельности завод сбрасывал прямо в бухту Хяккэн, сообщавшуюся с морем. Тесты показали, что в сточных водах завода содержится чуть ли не вся середина таблицы Менделеева: марганец, медь, мышьяк, таллий, селен. Но что именно вызвало массовое отравление? Может быть, марганец? Симптомы отравления им похожи на болезнь Паркинсона, а у пострадавших от болезни Минамата как раз наблюдались неконтролируемые движения. Однако посетивший Минамата в марте 1958 года британский невролог Дуглас МакАлпайн (Douglas McAlpine), один из пионеров исследований рассеянного склероза, указал, что симптомы болезни очень похожи на отравление органическими соединениями ртути.

Исследователи стали искать ртуть и пришли в ужас. Не только рыба в заливе Минамата была пропитана ртутью. По 2 кг ртути приходилось на каждую тонну осадка, покрывавшего дно, – достаточно, чтобы добывать ее прямо из песка и ила промышленным способом. Нужно отдать должное сметливости руководителей Chisso – позже они так и поступили: учредили дочернюю компанию по добыче ртути из залива.

У заболевших людей и их соседей взяли для анализа образцы волос. У тех, у кого проявились симптомы болезни, содержание ртути в волосах достигало 705 ppm (parts per million/миллионных долей). У тех, кто не показывал симптомов, но жил рядом с заливом, – порядка 191 ppm. Среднее же содержание ртути в волосах человека – 4 ppm.

Концентрация соединений ртути в воде резко возрастала по направлению от залива вдоль бухты Хяккэн. Ртутный след определенно вел к источнику загрязнения – заводу Chisso. Однако компания, вместо того чтобы предпринять меры по защите людей, решила защитить себя. Когда исследователи из Университета Кумамото озвучили свои выводы, Chisso закрыла ворота на замок и отказалась даже предоставить информацию о том, что именно и какими методами она производит. Это одна из причин, по которым расследование затянулось на два года. Но ученым и врачам все же удалось восстановить картину произошедшего.

Симптомы болезни Минамата не полностью соответствовали отравлению металлической ртутью (Hg0) или ее неорганическими соединениями (например, хлоридом или сульфатом – HgCl2, HgSO4, Hg2SO4). Хронические отравления ими обычно начинаются с головных болей, общей слабости, сонливости, а острые (парами ртути) сопровождаются рвотой, поносом и кровоточивостью десен. Потому подозрение и пало на органические соединения ртути, многие из которых являются нейротоксинами.

ЗАВОД CHISSO производил уксусный альдегид – CH3CHO. Метод описан в любом учебнике химии – это так называемая «реакция Кучерова». При температуре 90–95 °С к молекуле ацетилена CH=CH, разрывая ее двойную связь, присоединяется молекула воды. Катализатором в реакции служит сульфат ртути (Hg2SO4). Ион ртути Hg2+ «внедряется» в двойную связь ацетилена, делая возможным присоединение воды. В теории ртуть затем отсоединяется, и на выходе получаются отдельно ртуть и отдельно уксусный альдегид.

CH=CH + Hg2+ + H2OCH3CHO + Hg

НО НА ПРАКТИКЕ РЕАКЦИЯ не проходит «чисто». Часть ртути не покидает молекулы углеводорода, и побочным продуктом реакции Кучерова становится метилртуть [CH3Hg]+. Это положительно заряженный ион-радикал. Даже если вы не поняли ничего из предыдущего абзаца, про радикалы вы наверняка слышали. Радикалы очень активны и обожают вступать в химические реакции с другими веществами. Для метилртути в организме главной жертвой становится тиоловая группа (-SH), входящая в состав аминокислоты цистеин. К слову, свое старое название – «меркаптаны» – тиолы получили как раз за способность захватывать ртуть (англ. mercury capture).

Цистеин входит в состав белков-ферментов, в том числе пищеварительных и обезвреживающих токсины, а главное – многие белки держат свою форму и структуру как раз за счет мостиков из тиоловых групп цистеина. «Убиваем» тиоловую группу – белок меняет форму и больше не может выполнять свою работу. Кроме того, именно способность связываться с цистеином делает метилртуть особенно опасной для нервной системы. Сев на хвост аминокислоте, токсин вместе с ней спокойно проходит через гематоэнцефалический барьер – фильтр, установленный в сосудах головного мозга и обычно защищающий его от отравляющих веществ и агрессии со стороны иммунитета. Поэтому симптомы поражения нервной системы у жителей Минамата проявлялись гораздо ярче, чем это обычно происходит при отравлениях ртутью.

У метилртути есть и другое опасное свойство – способность к биоаккумуляции. Из соединений ртути она легче всех проникает в ткани тела, а выводится медленно. Поэтому в хищных рыбах и фильтрующих организмах, вроде мидий и устриц, уровень метилртути возрастает в десятки раз по сравнению с ее количеством в воде, планктоне или мелких рыбешках. Рыба в заливе Минамата содержала в среднем по 15 мкг (одна миллионная доля грамма) ртути на грамм веса, а моллюски – все 178 мкг. Для обычной морской рыбы и моллюсков максимум – это 1,5 и 0,75 мкг/г. Именно эти отравленные моллюски и крупная рыба попадали на стол к рыбакам и их семьям. В человеческих организмах процесс продолжался. Период полувыведения метилртути из тела взрослого – 65–70 дней, а загрязненную рыбу в городе ели каждый день. Токсин копился в тканях, пока не сдавалась нервная система.

ЧИСЛО ЗАБОЛЕВШИХ продолжало расти, а поведение руководства компании Chisso оставляло желать лучшего. Следующим его шагом стало изменение места сброса сточных вод. Видимо, исследователи с пробирками, бегавшие вокруг бухты Хяккэн и собиравшие образцы, изрядно раздражали бизнесменов. И в сентябре 1958-го сточные воды вместо бухты стали сливать прямо в реку Минамата, впадающую в море чуть севернее залива. В устье реки тут же передохла рыба, а случаи отравления метилртутью стали появляться в других частях побережья моря Ширануи.

Сегодня в подобной ситуации Минамата уже наводнили бы зарубежные журналисты и экоактивисты, а фабрика была бы окружена протестующими с транспарантами. Акции Chisso рухнули бы на бирже, а в новостях сообщали бы о пошатнувшемся курсе японской йены. Но до 1968 года было еще далеко. Студенты, которые в ходе международных протестов 10 лет спустя заговорили на весь мир не только об антимилитаризме и свободной любви, но и о защите окружающей среды, еще ходили за ручку с мамой. А мир жил если не при недокоммунизме, то при капитализме самого дикого извода, где что-то значит только тот, у кого деньги.

Трагедия в Минамата разыгрывалась в полной тишине. Ни репортеров, ни возмущенной общественности. Более того, заболевшие люди продолжали подвергаться дискриминации. Уже не потому, что кто-то боялся заразиться. Chisso давала до четверти рабочих мест городу, да и половину налогов в местный бюджет платил именно завод. Компанию поддерживали Министерство международной торговли и Японская ассоциация химической промышленности. Так что жертв болезни Минамата теперь их же соседи и друзья клеймили за то, что из-за них разваливается экономика города. Еще и крупнейший в истории случай «обвинения жертвы».

СИТУАЦИЮ СПАСЛИ РЫБАКИ. Не пострадавшие семьи, а те, кто продолжал ловить рыбу в заливе. Chisso уже дважды откупалась от них, когда в заливе падали уловы, – в 1926-м и в 1943-м. Но на этот раз рыбы в заливе почти не осталось – ее добыча упала на 91 %. 6 августа 1959 года рассерженные рыбаки пришли к воротам завода Chisso требовать компенсаций. Они вернулись вновь 12 августа. 17 октября к рыбакам из Минамата присоединились те, кто лишились улова, когда завод поменял место сброса стоков. Не получив ответа, рыбацкий кооператив обратился в Токио и добился, чтобы в Минамата прибыла делегация из парламента.

2 ноября, одновременно с визитом парламентариев, протестующие прорвались на территорию завода, учинив там разрушения на 10 млн йен (около $100 000). Восстание широко освещалось на японском телевидении, что привлекло внимание к происходящему в Минамата. Chisso пошла на мировую. 17 декабря было подписано соглашение, по которому рыбакам полагалось 17 млн йен на всех в виде единовременных выплат, а также учрежден фонд объемом 65 млн на постепенное покрытие их убытков.

Те, кто пострадал от болезни Минамата, по-прежнему были слишком запуганы, чтобы действовать прямо. После ноябрьских событий они обратились в префектуру Кумамото, то есть к руководству региона, чтобы их запрос на компенсации рассмотрели вместе с требованиями рыбаков. Chisso в итоге согласилась. Пациентам, которые были официально зарегистрированы как пострадавшие от отравления метилртутью, назначили ежегодные выплаты в 100 000 йен ($917), детям – 30 000 йен ($275). Семьи погибших получили единовременную компенсацию в 320 000 йен ($2935).

К 2001 ГОДУ ЖЕРТВАМИ БОЛЕЗНИ МИНАМАТА были признаны 2265 человек. Всего же на этот статус претендовали 17 000. Такой цифре не стоит удивляться. Компания Chisso и после инцидента наращивала объемы производства уксусного альдегида, к 1960 году выйдя на рекордные показатели в 45 245 т в год. Метод производства завод сменил только в 1968-м.

В 1959-м, сразу после того как на Минамата обратили внимание журналисты, Chisso поставили на свою трубу очистительную установку Cyclator. Президент компании Кииши Йошиока (Kiichi Yoshioka) 21 октября торжественно перерезал ленточку при ее запуске и выпил стакан воды, прошедшей очистку. Позже выяснилось, что Cyclator в тот день еще не работал, и вода, которую пил бизнесмен, была просто водой из-под крана, а не частью сточных вод завода. Шестью годами позже, когда в японской префектуре Ниигата произошла вспышка такой же болезни, по вине уже другой химической компании, независимая экспертиза обнаружила, что устройства типа Cyclator вообще не очищают воду от органических соединений ртути.

Компания Chisso по сей день выплачивает компенсации жертвам.

В ЗАЛИВЕ МИНАМАТА С 1960-Х развернулась программа рекультивации прибрежной полосы. Большую часть берегового грунта и донных осадков, где концентрация ртути превышала 25 ppm, вынули. На их место завезли новый грунт. В итоге залив уменьшился по площади на 58 га. Сейчас там находится экопарк, а неподалеку – Музей болезни Минамата с мемориалом.

В 1974 году между заливом Минамата и остальным морем натянули заградительные сети, чтобы зараженная рыба не расплывалась в другие части прибрежных вод и не попадалась рыбакам. В 1994 году экспертиза показала, что содержание ртути в рыбе залива Минамата не превышает допустимых национальных норм – 0,4 ppm общей ртути и 0,3 ppm метилртути. (Следовые количества метилртути обнаруживаются в рыбе всегда, так как часть ртути метилируется прямо в организмах, связываясь с органическими молекулами.) В июле 1997-го глава префектуры Кумамото объявил, что залив больше ничем не отличается от окружающего его моря и безопасен для людей.

Среди жертв болезни Минамата были не только те, кто жили в городе, пока Chisso сливала ядовитые отходы в море. Как выяснилось, метилртуть легко проходит, помимо гематоэнцефалического, еще и плацентарный барьер. У жительниц города после того, как их подвергли отравлению, родилось множество детей с врожденными пороками – в первую очередь, с тяжелыми поражениями нервной системы. Символом трагедии в Минамата стала фотография американского фотожурналиста Уильяма Юджина Смита (William Eugene Smith) «Томоко Уэмура в ванне» (Tomoko Uemura in Her Bath). На ней изображена Риоко Уэмура (Ryoko Uemura), она была беременна, когда в Минамата произошло массовое отравление метилртутью. Дочь Томоко, которую она держит на руках в ванне, родилась глухой, слепой и парализованной ниже пояса. Ее руки скрючены непроходящей судорогой. Фото было опубликовано в 1971 году. В 1977 году Томоко умерла. Ей был 21 год.

В 2013 году, через 57 лет после трагедии, в Минамата была подписана Международная конвенция о ртути. Страны, ее подписавшие, обязаны регулировать использование ртути в промышленности, в медицинских и бытовых приборах. С 2020 года этот договор запрещает производство, экспорт и импорт ртутьсодержащих электрических батарей, электрических выключателей и реле, люминесцентных ламп, термометров и приборов измерения давления. Россия подписала Минаматскую конвенцию о ртути в сентябре 2014 года.

Источник:

https://21mm.ru/news/interesno/sama-minamata-samoe-krupnoe-v...

Fastler - информационно-развлекательное сообщество которое объединяет людей с различными интересами. Пользователи выкладывают свои посты и лучшие из них попадают в горячее.

Контакты

© Fastler v 2.0.2, 2022


Мы в социальных сетях: