Соседи

-ГрЫша, ты глянь кого там привёл твой шлымазл!

- Таки этот шлымазл, между прочим, и твой сын!

- Нет, я тебя умоляю…. Когда он вытворяет такое, так он вылитый ты!

Во двор входил рослый Борик, студент-математик, а за руку он вёл

тонюсенькую и прозрачную девушку, в очках и с челкой до самых глаз.

Девушка оленёнок, с огромными шоколадными глазами крепко держалась за большую Боренькину руку.

- Не, ты глянь как ухватилась… Оно ж и понятно, ветер подует и Это

унесёт на раз! Ни формы спереди, ни богатства сзади….

- Папа -мама, познакомьтесь, это Регина….

- Ой, детонька, и где ж тебя так рОстили?!

- Здрасьте, тетя Галя и дядя Гриша. И не переживайте ви так за мой тухес, может я таки могу принести нахес?!….

Гостья подбоченилась и приняла боевую стойку. Сразу было видно, что к подобным перепалкам она привычна, и даже получает от них удовольствие.

Боже упаси, она нисколечко не хамила, она весело взирала на

Боренькиных родителей из-под длинной челки.

- Не, ты глянь, она ещё и языкастая… - Недоверчиво и уважительно

пропела Галя. И уже тихо и себе под нос:

- Ну слава богу, дождалась.

- Ну заходи до двору, а шо, може ты ещё и готовить умеешь?

- Так руки вроде ж есть…. - Будущая невестка уже закатывала рукава и

основательно усаживалась у тазика с картошкой. Счастливый Боря сиял, как тот медный самовар, что уже третий год стоял в окне у тети Песи.

Он был обсолютно уверен, что Реночка очень понравится родителям. И он таки не ошибся.

Регина родилась в холодных краях. И детство у неё было тяжелое и очень голодное. Репрессированные родители прибыли туда не по своей воле, но Одессу они привезли в себе. Юмор и неповторимый колорит Реночкины родители гордо хранили , как красноармеец пролетарское красное знамя.

Изможденные и, казалось бы, выброшенные из общей жизни люди создавали жизнь там, где находились сами. Они просто не умели и жить и говорить по-другому. У них отняли все, и даже их честное имя, но юмор и тонкий ум отнять у них было невозможно. До самой последней минуты они оставались ироничными и светлыми людьми. Вернуться же в любимый город смогла только их девочка.

- Я дико извиняюсь, но хочется спросить - шо мы будем всю эту

картошечку жарить?! Или может все-таки сварим?!

Регина споро очищала второе ведро картошки.

- He, ну если ви думаете, шо у нас тут кушают на ужин одну картошку,

так это ви сильно ошибаетесь… - подал голос счастливый отец шлимазла Бори. Он давно уже наблюдал, стоя за спиной гостьи, как она

молниеносно снимала с крупных базарных картофелин тонкую стружку и аккуратно складывала всю эту красоту в тазик с чистой водой. Гриша

подмигивал жене, довольно покрякивал и подкладывал Регине все новые картошки, до того ему нравилось смотреть на ее ловкие пальцы.

- Оно может, конечно, вы и правы, и кушают тут что-то ещё, - Регина

сдула мешавшую челку - но судя по количеству, ужинать будет вся улица.

Или я ошибаюсь?!

Она озорно подмигнула Грише через плечо.

- Ой, шо там осталось от той улицы, видели бы вы нас до войны… Какие были люди!

Молодежь подняла головы и огляделась по сторонам.

Это был очень старый одесский двор. Высоко в небе плескалось

бескрайнее чистое небо, его расчерчивали на острые треугольники беспокойные белые голуби. Кружевные переходы веранд и лестниц подпирали старые комнаты. Галлереи разношерстных пристроек делали двор похожим на настоящий Вавилон. Окна и двери были открыты свежему воздуху да и людскому взору, из некоторых парусами пузырились чистые тюлевые занавески. Тазы, детские санки на зиму, патефон, горшки и коляски - вся эта рухлядь украшала веранды и стены, рассказывая удивительные бесконечные истории этого двора. Жизнь сообща. Жизнь нараспашку.

- Тетя Песя, перестаньте мучать кошку, она умрет от вашей любви

раньше, чем успеет состариться!

- Дядя Иржик, шо там у нас с часами?! Ми их когда-нибудь починим или

станем держать на стене для красоты?!

- Нет, ну нельзя же так издеваться над людЯми….Феня Адольфовна, ваши котлеты пахнут и уже совершенно не можно дышать! Мы ж тут

захлебываемся слюнями….

- Мая, пока ты доваришь своё сатЭ, наступит уже зима, а кушать надо сегодня!….

Дородная и красивая Галя, как настоящий капитан на шхуне, командовала всем двором. Ее острый намётанный глаз не пропускал ни малейшей детали, она, как минёр на поле, беспрестанно держала всех обитателей в поле зрения. Одной рукой она жарила свежую плотву, которую Гриша добыл на Привозе, другой мешала борщ в огроменной кастрюле, больше похожей на выварку . Некоторые ей отвечали, нежно орали подколки и прибаутки в ответ, а многие просто любовно улыбались.

К ужину начиналось настоящее театральное действо. Из всех комнат, углов и проходов вниз стекались люди. Они чинно рассаживались за огромным столом, его соорудили прямо посреди двора. Двойной же праздник, во первых Шаббат - встреча субботы, и во-вторых Галин Боря привёл таки на показать свою кралю. А это, знаете ли, происходит не каждый день. Соседи спускались со своей снедью и тарелками, вынося из домов все самое лучшее, и каждый нёс с собой дополнительные стулья.

Люди сидели очень странно, как бы все вместе, но между ними, здесь и

там, злыми проплешинами, оставались пустые места. Регина прижалась к Борису и молча наблюдала этот ритуал.

- А почему так сидят?! Это ж столько людей ещё должны прийти? -

округлила и без того огромные глаза гостья.

- А тут, Региночка, должны быть ещё люди… Но их почему-то нету….

Совсем. - Гриша странно смотрел вбок, глаза его наполнились слезами.

Он родился и вырос в этом дворе, здесь гонял голубей и здесь впервые

закурил. Его нянчила тетя Ева, Давид Моисеевич пытался обучить музыке, а доктора Бирштейны кормили манной кашей на базарном молоке.

Ривку и Лазаря Бирштейн повесили за помощь подпольщикам на большой площади в самые первые дни. Рядом с Галей и Гришей, по левую руку на пустом месте за столом сиротливо жались друг к другу старые венские стулья из их приемной.

Тетя Песя, по-прежнему прямо глядя перед собой и чуть улыбаясь, мерно качала головой и гладила рыжую кошку. Всю ее семью румыны расстреляли и сбросили в ров. А сама Песя пряталась в лесу, ее посылали менять продукты. И грузовики и расстрелы она видела своими глазами. И горящие амбары с людьми. Впав в ступор после всех ужасов, она пешком пошла в город, в свой родной двор, не понимая, что именно оттуда немцы их и забрали. Галя нашла ее по дороге, как и нескольких других, долго прятала в подвалах доходного дома у Оперного театра. Рядом с тетей Песей у стола были аккуратно расставлены пустые табуреты.

Здоровенный Веня, в вечной тельняшке, вернулся с войны с тяжелой

контузией. Его вынесла на руках санитарка Маечка, она же его и

выходила. Он привёз ее в Одессу, знакомить с многочисленной роднёй. Но дома их уже никто не ждал. Всю его семью расстреляли.

Троих маленьких братиков, сестру с детишками, маму и бабушку.

Расстреляли и дедушку Давида Моисеевича, профессора музыки. Он

наивно пытался разговаривать с немцами, убеждал пощадить женщин и детей. Напоминал им, что они великая гуманная нация Бетховена и Вагнера.

Зондеркоманда - очумевшие от крови полупьяные эссесовцы ржали в голос и фотографировали чокнутого профессора. Распрямив больные плечи и гордо подняв голову он стоял на краю рва, подслеповато щурился на солнце и что-то шептал на идиш своему великому Б-гу.

Рядом с Веней и Маечкой, в торце стола, на почетном месте в потертом

плюшевом кресле лежала одинокая нежная скрипка.

Галя всегда была самой сильной и яркой в их дворе. Да и на всей улице.

Злые языки болтали, что ее мать во время погромов ссильничал пьяный казак. Богатая родня прогнала Соню, принесшую в подоле горлатую крупную девочку. А тетя Ева приняла, и пустила в свою комнату, и помогла поставить на ноги и выучить шуструю малышку. Была она наполовину казачкой или нет, а только росла огонь, а не девка.

И тетю Еву, и Сонечку, Галину маму, и невероятно красивую Фаню,

молодую жену Иржика, их всех закопали во рву. Дядя Иржик в фартуке

часовых дел мастера молча утирал глаза платочком. Рядом с ним стоял

пустой ярко синий стул его любимой Фани.

Галю убили и закопали тоже. Но только она не умерла, а очень долго

выбиралась из груды тел. Это дедушка Давид спас ее. Падая, он прикрыл девушку своим старческим телом, увлёк за собой, обманывая смерть.

Выбравшись из общей могилы, Галя долго ползла, потом брела,

пробиралась, возвращалась домой. По чердакам и подвалам у неё были спрятаны соседи. Старики и дети. И некому было позаботиться о них на всем белом свете. Ей надо было выжить, во что бы то ни стало. И она жила.

Галя переправляла людей в лес, доставала лекарства, ходила по хуторам обменивать еду. Разбрасывала листовки и таскала воду в катакомбы.

Бесстрашную подпольщицу немцы поймали, хуторяне выдали ее румынам за три мешка отборного зерна. Гриша с партизанами отбил ее и других подпольщиков, вынес на руках полумертвую. Выходил, вылечил, а уж после войны женился. Они оба вернулись в свой осиротевший двор, вернулись жить, собирая по крупицам то, что осталось от их жизни. И даже родили Бореньку. И навсегда сохранили память о войне, но вот сломленными их назвать было никак нельзя.

И частенько поздним вечером, завидев басоту в подворотне, Галя по

дороге домой громогласно выдавала своё знаменитое:

- И если ви собираетесь мене жомкнуть и заземлить - так даже и не

начинайте думать!!! Тут многие и до вас сильно старались, так их уже

совсем нету, а я все-таки ещё есть. И даже неплохо сохранилась….

В старом одесском дворе стоял длинный стол, вокруг него сидели

искалеченные войной люди и рядом с каждым из них стояли пустые стулья, а на столе приборы.

Девочка-оленёнок Реночка плакала навзрыд, кулачками размазывая горькие слёзы. Боря, гений математики и радость папы и мамы, ее обнимал, гладил, и баюкал, как маленькую, сам при этом хмуря соболиные брови и подозрительно тянул носом.

Шумела листва.

Галя с Гришей сплетали под столом натруженные мозолистые руки.

Откинувшись на спинку своего высокого стула, Галя улыбалась. Ей было совершенно понятно, что наконец-то ей есть кому передать своих

домочадцев и свой двор. Эта тоненькая девочка, хоть и родилась в

сибирских сугробах, но была настоящей одесситкой. С железным

характером, острым языком и горячим сердцем. Она подхватит ее факел, и родит будущих детей, и никому не даст в обиду ee Борика. И снова на бульваре зацветут каштаны, голуби взмоют в небо под лихой свист вихрастых хлопцев, а во дворе добрые соседи станут накрывать общие столы.

- Тю, та я не пОняла, а шо мы тут расселись, как на похоронах?! У нас

суббота или как?! И ребёнка вон мне расстроили, и риба уже вся

холодная!

Гриша, Иржик, Венечка, наливайте нам ле-Хайм, мы будем пить За жизнь!!!

Брат

Мoя мaмa пpиняла peшение poдить мeня в 47 лет. Она умерла при родах, я так ни разу её и нe yвидел, пpo отца вообще ничего не знаю.

Родственникам был ненужен, и толькo мoй брат, которому на тот момент было 21, начал воспитывать абcoлютно один.

Ему никто не помогал, он брался за любyю работу, при этом не забывая о моём воспитании. Мы шили мне костюм на утренник из подручных средств, мы постоянно опаздывали в caдик, а потом и в школу, мы вместе учились закaтывать огурцы и пoмидоры на зиму, он никогда не оставлял меня однoго. Если мне было cтрашно ночью, ложился рядом и крепко держал за pyку.

Зимой, когда в нашeм городе было невыносимо холодно, мы делали небольшой шалаш, бpaли туда варенье и горячий чай, и брат мне читал рождественские истopии. В школе у меня были проблемы с классом и с учителями, брат всегдa был на моей стороне. Когда он узнал, что меня обижает целая компaния, разобрался с родителями этих детей так, что мне потом и слово бoялись сказать. С учёбой всегда помогал, но за оценки никогда не pyгал.

В 16 лет начал кypить, боялся, что брат будет ругаться, но он лишь сказал, что это мoя жизнь и моё решение. Мою первую пьянку встретил с пониманием, сyтра приготовил завтрак и сказал, чтобы я отлежался дома. Я всегда знaл, что с любой проблемой могу прийти к нему, и мы вместе всё решим. Бpaт для меня и родители, и лучший друг, и тайный дневник.

Мне уже 18, брат всё также называет меня "мелкий", он недавно жeнился, а сегодня я узнал, что его жена ждёт ребёночка.

И я стану зaмeчaтельным дядeй, вeдь мoй бpaт зaменил мнe вceх!

Аномалия Киммерле. Мой опыт

Решила я поведать свою историю про аномалию, которая оказалась у меня. Может быть, кому пригодится.

В интернете искала истории из уст реальных пациентов, не нашла. Всё какие-то научные тексты, переписанные под копирку. Один реальный случай описан на беларусском сайте, но врачами.

Десять лет назад начала у меня иногда кружиться голова. Стала я замечать, что это происходит тогда, когда мне холодно или, если прокачусь в машине с открытым окном. Первым делом подумалось, что проблема в сосудах. Типа они от холода сужаются, мне плохеет.

Летом 2012 была в гостях. Жара. Бассейн. Прыгнула я в него. В глазах всё вокруг посинело. Резко затошнило. Так хреново не было никогда. Тоже всё списала на сосуды, однако в голову пришла чёткая мысль: "Надо что-то с этим делать"

Знакомые советовали проверять голову, раз всё время ей достаётся.

Сделала МРТ. Ничего. Сделала МРТ шеи. Тут мне поставили диагноз: "Слабый венозный отток от головы. Сужение позвоночного канала (врождённое)"  Пояснили, что голова может кружиться. Шею не пережимать (никаких завязок купальников и сарафанов на шее). Беречь от сквозняков и резкого перепада температур.

Ну, ок. Стало как бы всё понятно. Живём дальше, бережём шею.

Голова всё чаще стала болеть...Будто на макушку одевают железную шапочку не по размеру. Тупая боль появлялась, и от таблеток исчезла ненадолго.

Позже появилось ощущение, что голова набита ватой, даже если сна достаточно.

В ушах появился постоянный писк. Всё чаще стали летать белые "мушки" перед глазами.

Память оказалось настолько "дырявая", что слова забывались в процессе разговора. Даже элементарные простые слова иногда приходилось вспоминать или активно подбирать синоним, а то паузы в разговоре вызывали у собеседника лёгкое недоумение.

А каково было мне? Я, которая всегда в лидерах и на руководящих должностях, вдруг превратилась в какую-то забывчивую полуобморочную развалюху! Как и полагается, с вопросом:"Какого чёрта вообще происходит?" явилась ко врачу. А врач мне: "Это шейный остеохондроз! Он у всех. Голова болит? Перед глазами" мушки" летают? Так это вы не высыпаетесь, нервничаете. В ушах звон? Закладывает уши? К Лору идите" Выписала мне гомеопатические успокоительные таблетки.

ЛОР сказал:" С ушами порядок. Это у вас что-то с сосудиками"

В этом году стало всё гораздо хуже. Мне казалось, что я отупела и вообще. Просто старость подкралась незаметно. Сама от себя в шоке.

Июль 2022. Утром надо вставть, детей будить, а я не могу! Только сажусь, всё перед глазами плывёт, тошнота поступает! Ну, всё! Думаю, инсульт! Дожила...Такого со мной никогда не было. Муж перепугался. Водички принёс. Пролежала чуток, вроде полегчало. Доползла до кухни, сделала завтрак и всё. Ванная, рвота, скорая. Давление 90/60. Я не могу открыть глаза. Хочется спать. Вкололи что-то для мозгового кровообращения. В 10 утра забрали в больницу им. Юдина (Москва).

В реанимации в 14 только пришла в себя.

КТ показало лишь наличие кисты в голове. Ничего, что бы могло дать такой эффект.

Далее диалог:

-Завтра могу отпустить вас домой

-Как же так? Ведь не понятно что это было. Как мне дальше жить? Голова ещё кружится

- Это вы переутомились, наверно. У вас же маленький ребёнок. Могу предложить только в субботу сделать МРТ мозга, чтоб убедиться, что киста не перекрывает отверстие, через которое мозговая жидкость обмывает мозг

-Хорошо. Давайте хоть это сделаем.

МРТ показало, ничего киста не перекрывает. Нейрохирург написал, что резать не надо.

Невролог собрался отпускать домой с миром. Тут я вспомнила про шею! Напросилась сделать мне хотя бы рентген. И тут понеслось... Рентген выявил полное кольцо с левой стороны и полукольцо справа на первом шейном позвонке (Аномалия Киммерле). Ну, я-то знала - сужение есть, но никто тогда не сказал, что тенденция к полному зарастанию канала, и что этому есть научное название. По итогу рентгена невролог сказал сделать КТ с контрастов, чтоб посмотреть проходимость шейных вен. Как оказалось, слева всего лишь нитеподоный кровоток. Короче, почти нет сообщения с головой.

Заведующая неврологическим отделением внимательно смотрела снимки КТ много раз, дабы определиться, нужна ли консультация нейрохирурга. К этому времени я уже начиталась ужастиков в интернете о том, что следующая "станция" либо инсульт, либо внезапная потеря сознания. Во всех источниках рекомендовалась операция, которая связана с риском задеть эту нитеподобную вену при отрезании ненужного участка позвонка. Перспективы так себе.

И вот вердикт заведующей: "Консультация нейрохирурга не нужна. Кровоток же есть какой-то. Соседние сосуды компенсируют уже недостаток. Пейте таблетки Бетасерк, живите дальше. Выписывают домой"

С одной стороны, было радостно, что якобы не надо операцию. С другой - как жить с "тупой" головой, звоном в ушах и" дырявой" памятью??

Меня так шатало, что я еле выползла за ворота больницы. Села в такси и кое-как доехала до дома. Голова кружилась даже сидя.

В домашней аптеке нашёлся циннаризин. Через 3 дня я уже могла передвигаться, находясь вертикально. Голова кружилась, но жить можно.

А дальше то, что мне кажется Божьей волей. Мужу позвонил Ховрин Дмитрий Владимирович - заведующий отделением нейрохирургии им. Юдина! Просил привезти меня к нему на консультацию по поводу операции. Очень удивился, что я самостоятельно хожу и могу приехать сама))

Оказывается, он был в отпуске, а мои снимки ему передали из кабинета КТ, т. к. аномалия Киммерле - редкий случай.

Дмитрий Владимирович спокойно всё объяснил, показал на снимках, рассказал о последствиях отказа от операции. Было страшно, но я понимала, что так, как жила эти 10 лет, жить нельзя. Надо соглашаться.

В сентябре он лично сделал мне операцию. Длилась 4 часа под общим наркозом, на ИВЛ.

Боялась, что буду лысая, но нет. Обрили только половину головы. Прям модная стала.

На второй день голова перестала быть ватной и исчез звон в ушах. На третий день никакого головокружения! По УЗИ вены приняли нормальное положение, кровоток полностью восстановился.

Сейчас могу сказать, что мозги просветлели однозначно. Память лучше. Движения чёткие, из рук ничего не валится. Кажется, могу горы воротить :) Я вернулась в своё нормальное состояние, полное энергии и идей!

Швы зажили, но ещё пока не вернулась полная амплитуда движения. Места швов ощущаются, как толстая шкура бегемота)) На голове до сих пор есть участок кожи, которому не вернулась чувствительность. Но это такие мелочи по сравнению с тем, что 10 лет болела голова, а теперь - нет! А окружающие говорят, что я изменилась, помолодела))

Есть у нас в стране врачи! Есть у нас оборудование!

Спасибо, Ховрин Дмитрий Владимирович за то, что вернули меня к жизни!

Ларрей

Эта история началась с несчастной любви. Студент-медик из бедной семьи влюбился в дочь олигарха. Избранница и рада бы ответить взаимностью, но папаша не соглашался отдать дочь замуж «за нищеброда». Мог ли он знать, что через несколько лет этот юноша станет самым прославленным врачом Европы? Студента звали Доминик Ларрей.

Условие, выставленное отцом невесты было издевательски точным: к моменту возможной помолвки на счету жениха должно быть не меньше 100 тыс франков! Это более 1,5 млн современных американских долларов. Какой-нибудь голливудский киногерой при таком раскладе стал бы планировать преступление, но идеалы 18го века были другими. Доминик, в надежде обрести славу и состояние, отправился на войну в должности помощника полкового хирурга.

В первом же сражении он полез на передний край, и на своих руках вытащил из под обстрела 40 человек. Перевязывал, некоторых даже оперировал на месте, прямо под огнем, потом оттаскивал в тыл метров на 300. Воинские уставы того времени запрещали оказывать помощь раненым пока сражение не окончено – чтобы солдаты не отвлекались во время атаки. Поэтому врачи приходили к раненым лишь на утро после начала боя, а до того они сутками лежали на земле безо всякой помощи, часто в холоде и под дождем.

Ларрей знал: для раненого каждая секунда на вес золота! Ведь если помощь оказать вовремя, рана заживает как операционная – за 7-10 дней. Так и вышло: из тех спасенных 40 раненых выжили 36 – мировой рекорд военно-полевой медицины того времени! Тем не менее, за самоуправство доктора посадили на гауптвахту.

Для молодого хирурга стало уже очевидно, что быстро остановить кровотечение — это залог выживания. Оставалась придумать: как скорей доставить раненого на специально оборудованный операционный стол? Глядя на молниеносные маневры конной артиллерии, Ларрей предложил поставить на лафет вместо пушек.. носилки. Так родилась первая конструкция кареты скорой помощи. Это называлось «летучий амбуланс».

Идею приняли, изготовили несколько опытных образцов, и опробовали в условиях реального боя. Эффективность даже превзошла ожидания! Удачный опыт распространили на всю армию.

Генерал Бонапарт с полным основанием считал амбулансы своим новым оружием, которое есть лишь у французов. Впервые раненые массово возвращаются в строй. Стреляный вызывает уважение. Его слушают, когда он учит маскироваться, обращаться с оружием, а главное – быстро и безошибочно ориентироваться в бою. Много воюющая армия выигрывает войны ранеными, которые непрерывно повышают её квалификацию.

Всего за несколько лет Доминик Ларрей стал всемирно известен. В том числе и потому, что помогал не только своим, но и раненым солдатам противника. Зная об этом, вражеские генералы запрещали стрелять в его сторону, видя его на поле боя во главе группы «летучих амбулансов». Разбогатеть не вышло, но он все же получил свою невесту, поскольку ее отец счел важным близкое знакомство Ларрея с Наполеоном.

Заветные сто тысяч пришли к Доминику только в самом конце пути – их завещал ему низложенный император, умирая на острове святой Елены. Лишь имя Ларрея в списке наследников сопровождалось комплиментом – «Завещаю сто тысяч франков Ларрею – самому доблестному человеку из тех, что я знал».

На фото:
— «Portrait of Baron Larrey», работа Мари-Гийемин Бенуа (это, кстати, сестра невесты Доминика)
— Летучий амбуланс Ларрея. Акварель Эдмона Лажу, начало XX века.


И, да!.. Если понравился пост - можно подписаться на меня в телеге @DrGolovkov, там еще много таких.

Новая жизнь без вредных привычек

- Мне нужно бережное восстановление, - сказал Алан Александр Фелпс. – Самое бережное. И неважно, сколько это будет стоить. Деньги меня не интересуют.


Один из богатейших людей Галактики, обладатель трех платиновых звезд «За заслуги перед человечеством» мог позволить себе такое заявление.


- Да-да, самое бережное, - подтвердила очаровательная миссис Фелпс, очередная жена с порядковым номером не то десять, не то пятнадцать. Но в ее решительном тоне даже неискушенный человек уловил бы нотку сомнений.


Изящная красавица, обладательница бриллиантовой диадемы «мисс Вселенная», была весьма прагматичной женщиной. И перспектива вдруг оказаться рядом с молодым, здоровым, но нищим мужем ее совсем не радовала.


- Разумеется, - ласково согласился профессор Кунц.


Ученый с мировым именем, блестящий теоретик и смелый практик, профессор Кунц никогда не консультировал на дому. Исключение он сделал лишь для Алана Фелпса. По его настоятельной просьбе, подкрепленной внушительной денежной суммой.


- Видел я ваших восстановленных, - раздраженно продолжал Фелпс, золотой гильотинкой отрезая кончик сигары. – У того память фрагментарная, у этого нервный тик… а этот и вовсе дураком стал, в религию ударился, все деньги спустил на благотворительность. Мне этого не надо, понятно вам?


- Нам этого не надо, - вставила миссис Фелпс, вытягивая соблазнительные ноги.


- Разумеется, - согласился профессор Кунц. – Это никому не надо. Тут наши интересы совпадают.


Фелпс окунул сигару в коньяк, зажег ее от кипарисовой палочки, затянулся и с довольным видом откинулся в кресле. Шестидесятилетний, он выглядел вдвое старше, просто старая развалина, а не человек. И его желание обзавестись новым телом выглядело вполне логичным и оправданным.


- Только знаете, что я вам скажу? С вашим образом жизни вам и нового тела надолго не хватит. Вот вы курите. А это же очень вредно! Коньяк, опять же. Нет, в малых дозах это неплохо и даже полезно. Но я слышал, что вы каждый вечер выпиваете по бутылке. А это уже никуда не годится. Такими темпами, батенька, вы очень скоро снова загоните себя в гроб. Даже при современном уровне развития медицины.


Фелпс вынул изо рта сигарету и оглядел ее с таким интересом, словно впервые услышал о вреде курения.


- Так избавьте меня от этого, - предложил он. – Я слышал, это возможно.


- Конечно, возможно - подтвердил профессор. – Мы скопируем вашу психоматрицу, откорректируем ее в соответствии с вашими пожеланиями, пересадим в ваш же белковый клон… но это уже будет немножечко другой Фелпс. Не скажу, что хуже или лучше – просто другой. Хотя и без вредных привычек.


- Другой? – оживилась миссис Фелпс.


Самой вредной привычкой своего богатого супруга она считала любовь к молоденьким красоткам. И если есть возможность из убежденного бабника сделать верного мужа, то надо быть круглой дурой, чтобы ею не воспользоваться! Она была совсем не против быть миссис Фелпс номер такой-то, ей просто хотелось, чтобы на ней счет закончился.


- Другой? – нахмурился Фелпс. – То есть я могу потерять свою деловую хватку?


- Это вполне возможно. Подобные коррекции, как правило, захватывают довольно значительные области сознания, - объяснил профессор. – Любая привычка, даже самая незначительная, не локализована в строго ограниченном пространстве психоматрицы. Нет! Она пропитывает близлежащие слои, как сироп пропитывает бисквит. И чем сильнее привычка, тем сочнее, так сказать, бисквит. Так что если вы, батенька, хотите остаться прежним Фелпсом…


- Понятно, - сказал Алан Александр Фелпс и с удовольствием затянулся сигарой.


А миссис Фелпс украдкой вздохнула. Конечно, ее муж – ее новый молодой муж – отправит ее в отставку, в этом нет никаких сомнений. Старый Фелпс был известным на всю Галактику бабником, значит, и новый будет точно таким же. С этим придется смириться. Но можно попробовать получить хорошие отступные, такие, чтобы на всю жизнь хватило. Пока ее муж все еще в этом отвратительном старом теле, пока еще есть время…


Кстати, насчет времени!


- А когда же, - проворковала миссис Фелпс, нежно глядя на супруга, - когда же я смогу обнять своего юного сильного тигра?


- Еще недавно тебя и старый облезлый кот устраивал, - язвительно заметил Фелпс.


Огромные прекрасные глаза мисс Вселенной наполнились слезами; она мелодично всхлипнула и опустила точеную головку так, чтобы длинная изящная шея стала еще длиннее и изящнее. Но мужчины не обратили никакого внимания на это воплощение скорби.


- Ну, производство белкового клона мы можем начать хоть завтра, - сказал профессор Кунц, принюхиваясь к бокалу Фелпса и непроизвольно облизываясь. – Ваш биологический материал в полном порядке, его проверяют каждые полгода, у нас с этим строго. Вопрос, как вы понимаете, в вашей психоматрице. То есть в вашей личности. Ее надо записать… а для этого, Фелпс, вам придется лечь в клинику на недельку-другую. Будь это какой-нибудь работяга с фабрики удобрений (хотя откуда бы у работяги такие деньги?), все было бы проще и быстрее. С вами, батенька, придется повозиться. Между прочим, в процессе записи вы будете без сознания, так что подберите удобное для вас время. Потом, после снятия матрицы, вам придется до конца своих дней носить записывающее устройство… мы имплантируем его на ствол головного мозга, так что вы его даже не почувствуете.


- Это еще зачем? – подозрительно нахмурился Фелпс. – Вы что, шпионить за мной вздумали?


Профессор энергично замахал руками.


- Ни боже мой! Что вы, что вы! Просто… давайте откровенно, батенька, - мы не знаем, сколько вы еще проживете…


- Врачи мне дают около года, - уточнил Фелпс. – Плюс-минус…


- Вот как? Ну, что ж, отлично, просто отлично… то есть, я хотел сказать, мне очень жаль и все такое. Но вы же не захотите лишиться воспоминаний – очень важных, быть может, воспоминаний! – за этот год? А этот маленький незаметный чип сохранит их в лучшем виде. Потом мы просто перепишем в вашу матрицу дополнительный материал, и все! После чего готовую личность можно будет пересаживать в клон. Это тоже займет некоторое время… я думаю, месяц… А потом – добро пожаловать в новую жизнь, мистер Фелпс!


- Почему так долго? – капризно протянула миссис Фелпс. – Месяц без любимого мужа… о, боже, я же с ума сойду! Нельзя ли это как-то ускорить?


- Бережное восстановление, - напомнил профессор Кунц. – Вы же сами настаивали. Месяц, а еще лучше два – оптимальный срок, чтобы личность пациента постепенно, начиная с самого детства, осознала себя. А если мы просто выльем ушат воспоминаний ему на голову… другими словами, одномоментно активируем матрицу в новом мозговом веществе… - Профессор покачал головой: - Не хотелось бы мне пережить такое, честное слово!


- Занятно, - сказал Фелпс, наливая коньяк профессору. – То есть я буду помнить момент своей смерти?


- Ну, нет, - сказал профессор, с удовольствием принимая бокал. – Мы снимаем чип где-то за пару часов до агонии. Это стандартный протокол, одобренный психологами.


- Знаете, - задумчиво сказал Фелпс, - а мне бы хотелось иметь такие воспоминания. Это был бы интересный жизненный опыт.


Миссис Фелпс содрогнулась.


- Не могу я слушать все эти ужасы, - слабым голосом проговорила она и решительно встала. – Мне надо прилечь, я чувствую себя совершенно разбитой.


- Конечно, дорогая. Можешь, кстати, заказать себе что-нибудь успокоительное. Новое платье, например, или какую-нибудь побрякушку.


В понимании Фелпса любое украшение, стоимостью меньше полумиллиона, было побрякушкой. Миссис Фелпс наградила мужа нежным поцелуем и вышла. Она была полностью удовлетворена услышанным. У нее оставался год, чтобы уладить свои дела наилучшим образом.


Профессор вдохнул аромат коньяка, отпил, покатал во рту божественный напиток. Он молчал, тянул время; Фелпс его не торопил, попыхивая сигарой.


- Мне не хотелось говорить при вашей жене, - сказал, наконец, профессор. – Есть один существенный момент. Несколько неприятный момент. Я имею в виду вашу новую жизнь.


- Смелее, - подбодрил его Фелпс, снова наливая коньяк в опустевшие бокалы.


- Дело в том, что первое время вы будете пребывать… м-м-м… в некоторой, скажем так, растерянности. Это нормальное, естественное состояние для наших пациентов, и обычно оно проходит без следа. Но неделю или больше вы будете подвержены влиянию окружающих вас людей… довольно сильно подвержены, я бы так сказал. Другими словами, вам могут внушить мысли, которые в обычном состоянии вам бы в голову не пришли. Понимаете, о чем я?


- То есть меня могут обобрать до нитки, а я и не пикну, - задумчиво проговорил Фелпс. – Да, я слышал о подобных случаях. И моя драгоценная женушка, без сомнения, этим воспользуется.


- Это еще не все. В течение примерно полугода у вас могут случиться рецидивы. Они будут происходить бесконтрольно и незаметно для вас, но в эти дни вы будете очень внушаемы. Вы давеча упоминали про дурака, который отдал все деньги на благотворительность. Так вот, он это сделал не по своей воле.


- Я бы подал в суд, - буркнул Фелпс.


Профессор помотал головой.


- Бесполезно. Излишняя доверчивость, это ведь не расстройство психики. Не состояние измененного сознания, вызванное чем-то или кем-то. Это не фиксируется никакими приборами. Вы, конечно, можете попробовать опротестовать свое же решение, пойти на попятный, но когда дело касается больших денег, тут уже в действие вступает целая армия юристов… Хотя у вас, может, и получится. Вы сильная личность, Фелпс. Но я все равно предупреждаю – будьте готовы к потерям. По крайней мере, к материальным.


- Мина замедленного действия, - пробормотал Фелпс, и профессор с сожалением развел руками:


- Увы, побочный эффект пересадки волновой матрицы, и мы до сих пор не можем от него избавиться. Знаете, чтоб вам было легче – давайте считать это платой за новую жизнь. Стоя на пороге смерти, будете ли вы думать о презренном металле? В любом случае, такое положение дел не вечно. Полгода, год – максимум, а потом…


- Не в этом дело, - задумчиво глядя в окно, сказал Фелпс. – Дураком не хочется себя чувствовать, облапошенным дураком.


- Предупрежден, значит, вооружен. – Два бокала хорошего коньяка, это два бокала хорошего коньяка – профессор стал благодушен, его потянуло на философские сентенции. А мысль о приятной круглой сумме грела душу не хуже спиртного. – В самом деле, Фелпс, чего вы расстраиваетесь? Не надо. Ну, похудеет ваш кошелек на несколько нулей, ну и что? Я вас знаю, - профессор погрозил Фелпсу пальцем. – Вы – глыбища! Акула! Вы быстро все восстановите, да еще с лихвой.


Фелпс промолчал, по-прежнему глядя в окно. Он молчал так долго, что профессор Кунц принял это за окончание беседы. С сожалением вытряхнув в рот последние янтарные капли из бокала, он поднялся, чтобы уйти.


- Сядьте, - вдруг резко произнес Фелпс. – Налейте себе еще. А теперь давайте поговорим серьезно…


… Вечером, вернувшись домой, миссис Фелпс увидела унимоб профессора на стоянке. И удивилась – муж терпеть не мог затянувшихся деловых визитов. Правда, иногда бывало, что деловой визит плавно перетекал в дружескую попойку. Наверное, это как раз такой случай.


Выбросив из головы мужа с его проблемами, миссис Фелпс поднялась к себе. Поездка по магазинам была утомительной, но очень приятной. И удачной: чудесный изумрудный гарнитур достался ей с большой скидкой. Так что получилось купить не только платье, но и туфли, и сумочку, и помаду в тон.


Миссис Фелпс была счастлива. А скоро станет еще счастливее!


***

Похороны были очень скромными, формальными. И в самом деле, зачем тратиться, если хороним не человека, а лишь его старое, никому не нужное тело? Пожалуй, от поношенного костюма и то больше проку, его хотя бы можно сдать во вторичную переработку.


Временная вдова Анна Фелпс, прекрасно выглядящая в своем траурном наряде, взяла из корзины горсть розовых лепестков и с раздражением швырнула их к подножию

полутораметрового обелиска. Ее раздражение имело веские причины: за весь этот год муж так и не удосужился хоть что-нибудь сделать для нее. Ни тебе симпатичной виллы на побережье где-нибудь в Курортном Поясе, ни спортивной яхты с гипердвигателем. Даже счет, который Анна проверяла по три раза на дню, не вырос ни на копейку. Не вырос? Да он катастрофически уменьшился! Еще немного, и ей придется жить в долг.


- Надо экономить, - с глумливой ухмылочкой сказал Фелпс, когда она пришла попрощаться. – Привыкай, девочка. Это пойдет тебе на пользу.


И умер, гад такой! Хорошо, что хоть дом ей оставил и оплаченное годовое содержание. С голоду, конечно, не умрешь, но о прежней беззаботной жизни придется забыть. Очень хотелось плюнуть на обелиск, но вокруг порхало множество голокамер, поэтому она удержалась. Сейчас на нее смотрит весь мир, нужно сохранять умеренно-скорбный вид, как и полагается временной вдове.

Ничего, осталось потерпеть совсем немного. Профессор уверяет, что со дня на день новое тело будет готово. Потом в него пересадят психоматрицу, и Фелп, этот несносный скряга, вернется к ней. И все станет, как прежде.


Временная вдова всхлипнула, закрыла платочком лицо, и лишь под этим надежным укрытием позволила себе торжествующую улыбку.


Нет, не как прежде! Все будет гораздо, гораздо лучше. Если верить пройдохе Хью (а почему, собственно, ему не верить? он ловкач известный!), первое время Фелпс будет доверчив, как ребенок. И без возражений сделает все, что ему скажут.


Все, что я скажу, поправила себя Анна Фелпс. Даже не так – прикажу! А уж я прикажу, не постесняюсь! Конечно, Иванов, этот ужасный старик, поднимет шум, будет на каждом углу вопить, что его клиента обирают… да и пусть себе вопит! Кто его слушать-то будет? Все знают, этих адвокатов хлебом не корми, дай только возможность привлечь к себе внимание. Тоже мне, защитник интересов клиента нашелся! Уволю, вот только Фелпс вернется, уволю сразу же, к чертовой матери! А на его место возьму Хью, он тоже адвокат… если не врет, конечно…


Они с Хью придумали славный план, как облапошить бедолагу Фелпса. Причем так, чтобы комар носу не подточил. Все будет строго по закону, и все – в ее пользу.


Молодая, красивая, богатая. Весь мир у ее ног и вся жизнь впереди!


От сияющих перспектив закружилась голова, и Анна споткнулась. Кто-то дружески поддержал ее под руку, и Анна поблагодарила слабой улыбкой. Этот кадр тут же появился во всех новостных лентах, и, сидя в такси, Анна Фелпс с удовлетворением разглядывала свое милое бледное личико, темные круги под доверчиво распахнутыми глазами, скорбную морщинку между бровей. Да, стилист поработал на славу, надо отдать ему должное. Хотя денег содрал немало, но Хью прав – оно того стоило.


Но вот морщинка тут явно лишняя, с неудовольствием подумала Анна. Она меня старит.


***

В Зале Встреч было полным-полно народу – тут собрались чуть ли не все родственники Алана Александра Фелпса. Половину из них Анна Фелпс едва знала, о существовании второй даже не подозревала. И все они толпились у дверей, желая попасться на глаза своему богатенькому родичу. Ведь известно, на кого оживший покойник первым взглянет, того и возлюбит всем сердцем.


- Пустое суеверие, - шепнул ей Хью. – Держу пари, первый, кого увидел твой Фелп, был санитарный робот.


Противный старикашка, адвокат Иванов, тоже был здесь – сидел в уголке, с головой погрузившись в изучение каких-то документов в своем планшете, и ни на что не обращал внимания. Его присутствие нервировало миссис Фелпс, она понятия не имела, что ему здесь понадобилось. А тут еще старикашка поднял голову и посмотрел прямо на Анну. И взгляд его был внимательным, недобрым.


Ожидание затягивалось, градус напряжения рос. Наконец, акуст-пойнты под потолком вздохнули и разразились торжественной, в меру жизнерадостной музыкой. Толпа родственников колыхнулась, подалась вперед: глаза горят, зубы блестят, губы свело от приветливых улыбок.


Они стояли плечом к плечу, единым фронтом, а временная вдова осталась в тылу.


Ну уж нет! Зря, что ли, она победила в конкурсе красоты? И Анна Фелпс, припомнив прошлый опыт, ринулась в бой.


Там тычок, там пинок…ущипнуть острыми ногтями за жирный бок, наступить острым каблучком на ногу… Усердно работая локтями и коленками, временная вдова пробивалась в первые ряды, а вокруг охали, хватались за поврежденные места, сгибались в три погибели и сыпали проклятиями. Миссис Фелпс было на это наплевать, она бы и по трупам прошла, не задумываясь.


Последней сдалась толстуха в обтягивающем платье: раскинув могучие руки и выпятив обширный бюст, она стояла нерушимым бастионом, не обращая внимания на возню за спиной. Миссис Фелпс сорвала с нее парик, швырнула в угол, и толстуха сгинула с возмущенным воплем. А поле боя осталось за вдовой. И вовремя!


Оглушительно взвыли трубы, внешняя стена обрушилась роскошным цветочным водопадом, и сквозь остаточное мерцание силового поля все присутствующие разглядели приближающуюся фигуру.


- Мой котик! – пронзительно вскричала миссис Фелпс, распахивая объятия.


Увы, это был не котик, это был всего лишь профессор Кунц. Ехидно улыбаясь, он вошел в Зал Встреч, толкая перед собой столик, накрытый затемненным силовым коконом.


- Где мой котик?


Нетерпеливо оттолкнув профессора, миссис Фелпс выглянула в коридор, но коридор был пуст.


- Позвольте вам представить – Алан Александр Фелпс собственной персоной, - услышала она голос профессора. - Прошу любить и жаловать.


Дружный потрясенный вздох был ему ответом, а потом наступило молчание. Миссис Фелпс резко обернулась: родственники столпились вокруг профессора и разглядывали что-то, скрытое от взгляда вдовы.


- Ну дела! – отчетливо произнес чей-то голос.


Кто-то присвистнул, кто-то хихикнул. А потом все дружно посмотрели на Анну. Ничего не понимая, она двинулась к профессору; перед ней расступались, улыбаясь с фальшивым сочувствием.


И никакой это был не столик. Сейчас, когда затемнение исчезло, было понятно, что это медицинский бокс для новорожденных. А в боксе, надежно защищенный силовым полем, сладко посапывал голенький младенец мужского пола.


Миссис Фелпс гневно нахмурилась.


- Что это за шуточки? Где мой муж?


- А это и есть ваш муж, - жизнерадостно ответил профессор. – Алан Александр Фелпс! Прошу любить и…


Выставив вперед скрюченные пальцы с острыми ногтями, миссис Фелпс молча ринулась на профессора. Профессор проворно спрятался за спинами родственников, а ее перехватил Хью.


- Спокойно, детка, спокойно, - прошипел он. – Не все еще потеряно.


Миссис Фелпс бешено извивалась, изрыгая грязные ругательства, и все старалась дотянуться до этого негодяя Кунца. Некоторые родственники, судя по выражению их лиц, были не прочь присоединиться к ней.


- Это как же? – плачущим голосом воскликнула толстуха, кое-как напяливая парик. – Это что же? Я осталась без наследства? Но ведь Алан обещал!


- Мы остались без наследства, - поправил толстуху мужской бас. – Он нам всем обещал.


- Обещал! – дружно поддержали все остальные.


Поднялся ропот. Татуированный крепыш, воинственно выпятив челюсть, стал надвигаться на профессора; за ним, плечом к плечу, мрачно шли другие родственники, объединившись перед лицом общей угрозы. Профессор Кунц пятился к стене, затравленно озираясь.


Адвокат Иванов встал и откашлялся.


- Дамы и господа, прошу внимания, - строго сказал он. – И тишины. Я собираюсь сделать важное объявление. Мой клиент, Алан Александр Фелпс, находясь в здравом уме и твердой памяти, оставил предсмертные распоряжения, касающиеся его нового тела, в которое будет помещена его прежняя личность. Так же он поручил мне озвучить завещание, в котором упомянуты все присутствующие здесь.


- Завещание, - оживился татуированный крепыш, останавливаясь в метре от близкого к истерике профессора. – Это интересно!


Хью прав, ничего еще не потеряно, лихорадочно размышляла бывшая временная вдова, а теперь полноправная жена миссис Фелпс. Младенец? Ну и пусть, так даже лучше. С младенцем меньше хлопот, его даже убеждать ни в чем не понадобится. Она станет кем-то вроде регента при малолетней царственной особе, будет единолично распоряжаться всем имуществом вплоть до совершеннолетия мужа… и это прекрасно! Лучшего подарка и придумать нельзя!


- … распорядился восстановить его личность в теле новорожденного ребенка мужского пола. Каковой ребенок, при отсутствии медицинских противопоказаний, должен быть отправлен в закрытый приют Святой Магдалены. Родственникам, деловым партнерам и прочим, кто знал Алана Александра Фелпса в прежней жизни, запрещается навещать его, дабы избежать любого влияния, корыстного или бескорыстного, на формирующуюся личность.


Миссис Фелпс приблизилась к боксу с младенцем, ее глаза были полны слез.


- Бедненький, - с состраданием проговорила она, глядя на розовое толстощекое личико. – Ты так нам не доверял? Глупыш мой…


- По достижению четырех лет нового биологического возраста Алан Александр Фелпс будет зачислен курсантом в кадетский корпус при Академии Космофлота. Где будет проходить обучение в течение положенного срока, то есть до своего совершеннолетия. Родственникам, деловым партнерам и прочим, кто знал Алана Александра Фелпса в прежней жизни, запрещается навещать его, дабы избежать любого влияния, корыстного или бескорыстного, на формирующуюся личность.


- О, боже! – Миссис Фелпс залилась слезами, заламывая руки. – За что, Алан, дорогой?


- Все состояние Алана Александра Фелпса, а так же движимое и недвижимое имущество, кроме случаев, оговоренных далее, будет законсервировано согласно стандартам Галактического Банка, и будет возвращено моему клиенту в полном объеме с учетом инфляции, по достижению им восемнадцати лет.


- Ах! – миссис Фелпс лишилась чувств, упав на руки Хью.


Все предусмотрел, сволочь, злобно думала она, пока Хью без энтузиазма хлопотал над ней. Никакой лазейки не оставил. Впрочем, посмотрим. Восемнадцать лет – долгий срок, мы что-нибудь придумаем. Хью придумает – он ведь такой пройдоха!


- … дальше буду цитировать. В течение календарного года после моего восстановления в новом биологическом теле, при условии, что все пройдет согласно договору, заключенному между мной и клиникой «Этцетера», моим родственникам, перечисленным в прилагающимся списке, будут вручены определенные денежные суммы или иные ценные подарки…


- Кажется, ты попала, детка, - озабоченно прошептал Хью. – Ладно, давай дослушаем до конца.


- … моей дочери от первого брака, Элеоноре фон Браун, в девичестве Элеоноре Фелпс, ежемесячные пожизненные выплаты в размере десяти коэффициентов средней потребительской нормы.


- Жмот, - отчетливо проговорила вызывающе одетая девица с тяжелым «фелпсовским» подбородком.


- … моему внебрачному сыну, Борису Кондо, свой гоночный «Спейс Игл», при условии, что вышеуказанный наследник не будет лишен прав управления транспортом на момент вступления в наследство.


- Какого черта? – завопил татуированный крепыш. Он вскочил, взмахнул сжатыми кулаками. – У меня испытательный срок только через два года заканчивается! Я же ему говорил! Он что, спятил перед смертью?


- Ай-яй-яй, какая неприятность, - сладким голосом посочувствовала Элеонора. – Придется тебе, братец, отправляться на общественные работы, чтобы сократить срок. Иначе – прощай, наследство!


- Иди к черту… сестренка, - огрызнулся донельзя расстроенный Борис.


- … моему брату, Андре Фелпсу… моей тете, Розе Фирштейн… моим племянникам… моей двоюродной сестре…


Список длился и длился, бедняга адвокат уже охрип. Лежа без чувств на коленях Хью, Анна Фелпс внимательно разглядывала наследников из-под прикрытых ресниц. И уже не удивлялась, видя кислые физиономии или натужное веселье, - наследство ее мужа, этого хитроумного негодяя, оказалось с подвохом.


- А я? – не выдержала она. – А мне?


- С вами, миссис Фелпс, все намного проще, - сказал адвокат Иванов и прищурился. Нехорошо как-то прищурился, многозначительно.


Анна и Хью настороженно переглянулись.


- Дело в том, - продолжал адвокат, - что в ближайшее время ваш брак… - он сделал паузу, - будет признан недействительным. Но в благодарность за оказанные услуги мистер Фелпс назначает вам алименты, как всем прошлым женам.


- Что? – вне себя от злости воскликнула Анна Фелпс. – Недействительный? Наш брак недействительный? Это с какой стати? У меня есть брачный контракт, у меня есть свидетели! Фелпс мой муж, и точка!


- Давайте рассуждать с точки зрения закона, - сухо сказал адвокат. – Мистер Фелпс сейчас находится в теле младенца…


- Но разумом-то он взрослый!


- И его психика соответствует биологическому возрасту, - невозмутимо продолжал адвокат. – Это подтвердит любой врач.


Профессор Кунц важно покивал головой:


- Так и есть. Мистеру Фелпсу сейчас чуть больше месяца. Что физически, что психически, что ментально.


- А ребенок, как вы понимаете, не может состоять в браке. Это незаконно.


- Чушь! – Хью вскочил. – Бред! Никогда ни о чем подобном не слышал!


- Это уникальный эксперимент, - объяснил профессор. – Мистер Фелпс сам на нем настоял.


- И оформил все юридически, - вставил адвокат. – Будьте уверены, договор составлен по всем правилам.


- Помните, он хотел, чтобы восстановление шло как можно медленнее? Ну а что может быть медленнее естественного течения событий? Вы можете не волноваться, личность мистера Фелпса будет полностью восстановлена к его совершеннолетию.


Хью набычился:


- Это незаконно!


- Кто вы такой, чтобы рассуждать о законе? – с презрением спросил адвокат.


- Я представляю интересы миссис Фелпс! Я подозреваю здесь преступный сговор с целью лишить мою клиентку законных прав. И мы немедленно отправляемся в суд! Пускай назначают экспертизу.


- Вы проиграете, молодой человек, - снисходительно сказал адвокат.


- Я не дам своего разрешения на развод! – истерически выкрикнула будущая бывшая миссис Фелпс. – Я докажу, что вы обманом втянули моего мужа в эту авантюру.


- Попробуйте, - сухо сказал адвокат, закрывая планшет. - Но в таком случае вам грозит обвинение в растлении малолетних. Представляете, какая это будет сенсация: бывшая мисс Вселенная – жена грудного младенца! На вас сухой нитки не оставят, моя милая.


Миссис Фелпс снова лишилась чувств. Теперь уже по-настоящему.


***

Профессор Кунц, посмеиваясь, катил бокс с Аланом Александром Фелпсом в палату люкс, где малыша уже ждала заботливая сиделка с бутылочкой молока. Настроение у него было отличное.


- Вы их сделали, мистер Фелпс, - обратился профессор к младенцу. – Честное слово, я вам даже завидую. Одним махом отделаться от всей родни, это надо уметь! Новая жизнь - без долгов, без обременений… Конечно, - озабоченно добавил он, - я предвижу некоторые сложности медицинского характера. Но мы со всем справимся. Вы станете тем, кем всегда хотели стать, - пилотом боевого космического корабля. И уж совершенно точно избавитесь от своих вредных привычек – в кадетском корпусе с этим строго.


Спящий младенец улыбнулся, пуская пузыри беззубым ртом, а его правый кулачок сложился в кукиш. Профессор Кунц с подозрением вгляделся в безмятежное личико, а потом с облегчением рассмеялся. Разумеется, это было простое совпадение, и ничего больше. До того момента, как Алан Александр Фелпс снова научится понимать человеческую речь, оставалось еще порядочно времени.


И все же лучше держать язык за зубами при этом ребенке, решил профессор. Просто на всякий случай.

Ответ на пост «Педагог»

У меня такого ужаса в жизни не было, но случилась очень добрая история со мной. На пятом курсе педа проходила практику, и по семейным обстоятельствам решила пройти ее в своей школе, в которой училась, в маленьком городе. Я физик - информатик, вела уроки в старших классах.
И вот, практика закончилась, я готовлю дипломную (хаха), и мне звонит директор моей школы и просит заменить учителя начальных классов. Я соглашаюсь, хотя совсем не мой профиль. Две недели я вела уроки у класса в 31 человек, было сложно, по сути меня туда «кинули», делай, что хочешь, вот учебники, вот темы, которые они сейчас проходят, занимай детей. Детям я понравилась, да, без косяков не обходилось, они мне даже урок биологии сорвали, пришлось завуча звать). Потом подходили и извинялись, это вообще милота была, я не ожидала) На детей- то я не обижалась, понятно, что это мне стержня не хватало, чтобы утихомирить кучу ребят, я просто хотела «не ударить в грязь лицом», чтобы ко мне не пришли мои прошлые учителя с претензиями, что я им урок вести мешаю.
Помню, нужно было придумать урок технологии, а я не умею ничего по части творчества. Вспомнила, как делать кукол из ниток для вязания, всем сказала записать, что нужно принести. Ха-ха. Принесла треть класса, у второй трети не было, а оставшимся вообще начхать было. За четверть урока я познала чудеса дипломатии, пока просила запасливых учеников поделиться с теми, кто ничего не принёс. Потом показывала, что нужно изобретать, затем помогала всем, у кого не получается, временами хваля тех, кто кричит, что у него руки из нужного места вышли (и у куклы, и у него). В последние минуты я успокаивала плачущих и злящихся детей, у которых, собственно, получилась большая куча ниток.
Ещё помню, физру у ребят отменили, а физрук (мое окно было, можно было чай попить) обещал им на каток сходить. Дети с коньками, говорю, у кого коньки с собой, звоните родителям, договаривайтесь после уроков на каток со мной идти. Человек 9 со мной пошло, благо у меня дом рядом со школой, быстро переоделась и коньки взяла. У 6 из них коньки были, но, покатались мы знатно)) Думала, меня там разорвут.
Ещё, уже после практики, бывало, идёшь по городу, куришь, и тут, откуда-то слева,«CarrieLoo, CarrieLoo“ бегут толпой в пять человек, девчонки, все обнимают тебя, а ты пытаешься выкинуть сигарету из руки и не опалить волосы никому)
Это было предисловие)))
С тех пор прошло пять лет, я переехала, учителем не работаю, так уж сложилось. З/п у учителей в моем городе ~15к было на тот момент (за две недели по 5-6 уроков мне заплатили 2600). Ушла в другую сферу, забыла ту жизнь. А тут пришло сообщение, ну и ,собственно, финал этой истории:

Это так круто, я совсем не ожидала, что кто-то из детей будет помнить учителя, который был с ними всего две недели!

Педагог

Эта пронзительная история произошла на Камчатке почти 40 лет назад: молоденькая учительница Ольга Назарова спасла от гибели на улице доходящего от голода мальчишку, шестиклассника Игоря.

А потом он искал ее всю жизнь, чтобы сказать спасибо.

Писал одноклассникам, обращался даже в «Жди меня». И, наконец, нашел – через 30 лет и четыре тысячи километров - в Лесосибирске Красноярского края.

В день учителя «Комсомольская правда - Красноярск» разыскала обоих – и Ольгу Ивановну, и ее ученика, Игоря Парасича.

Накануне праздника в группе «ЧП Лесосибирск» появился необычный пост. А, если точнее, крик души, мы не преувеличиваем. В нем 53-летний мужчина (он живет сейчас в Керчи) рассказывает о драме своей семьи и благодарит учительницу Ольгу Ивановну, фактически – за жизнь.

Накануне Дня учителя Игорь выложил в соцсети пост благодарности учительнице, которая спасла его жизнь.

Все случилось в Петропавловске-Камчатском в 1982-м году. Игорь учился тогда в шестом классе.
Несколькими годами раньше, когда мальчику исполнилось три года, его отец-военный погиб. Мать была сломлена горем, запила. Пыталась завести другую семью, родила дочку. Но остановиться не сумела – катилась по наклонной. Игорь не узнавал маму: она могла поднять на него руку. Теряла голову, не владела собой.

- Иногда прогоняла меня из дому, иногда убегал сам, - признается мужчина. – Приходилось скитаться, бичевать. Порой жил у друга – прибегал к нему зимой босиком в спортивном костюме. А потом тот переехал. Бывало, жил и в теплотрассе. Еду приходилось подворовывать в магазинах. А летом готовил себе «кудло»: ловил рыбу и варил в большой консервной банке из-под томатной пасты.

В холода, если получалось, приноровился прятаться и ночевать в школе. Прямо на полу в классе, под батареей. А еще соорудил себе «кубло» - в деревянном домике на ледяной горке при катке. Натаскал туда тряпок и старых матрасов, спал, завернувшись в хлам.

Играл в «трясучку» (подкидывали монеты, у кого больше «орлов», забирает все). Был фартовым, за вечер мог натрясти «трешку». Как-то старшие приятели подбили залезть с ними на почту – за посылками. Игорю повезло: для храбрости выпили. И вечно голодного пацана сморило, он уснул. А «корешей» поймали, они попали в колонию.

Так и мыкался до шестого класса – как беспризорник. Все изменилось в один день, когда в их школу пришла новая учительница географии Ольга Ивановна Назарова. Сибирячка, только из института, приехала по распределению.

- Для меня как географа попасть на Камчатку было несбыточной мечтой, - поделилась Ольга Ивановна с корреспондентом «Комсомольской правды – Красноярск». - И вдруг в этот год было не краевое, а СОЮЗНОЕ распределение. Камчадалы присылают запрос, у них дефицит кадров. И мы попали в число счастливчиков.

14-я школа, отдаленный район, местные называли его Сероглазка. Здесь находился причал рыбаков, отсюда уходили в море.

Во многом благодаря Ольге Ивановне жизнь ее ученика сложилась удачно.

- Мне дали шестиклассников. Первое классное руководство. И дети показались такими самостоятельными, взрослыми. А Игорь сразу отличался от всех – был маленьким, худеньким. Жил совсем рядом со школой, в бараке. Прихожу к нему домой (раньше было так принято), что я вижу? Мама пьет, есть еще ребенок, совсем маленький. Мальчишка недоедает.

На следующий день Ольга Ивановна пошла в школьную столовую и попросила: «Игоря кормите каждый день, записывайте на мой счет, я рассчитаюсь». Она и сама не шиковала, какая там зарплата у молодого педагога? Но иначе было невозможно.

Сначала просто подкармливала, а потом случайно узнала: мальчишка не ночует дома. Сам Игорь это скрывал, ему было неловко, не хотел «предавать» маму.

- Однажды вечером решил ехать ночевать на каток, - вспоминает мужчина. – И мы оказались в одном автобусе с Ольгой Ивановной. Увидев меня, она удивилась: куда я, ведь мой дом недалеко от школы? И ребята ей все рассказали.

В тот день до катка - в свое «кубло» - пацан так и не добрался. Ольга Ивановна уговорила поехать с ней общежитие, через полгорода.

- Я и ещё четыре девочки-учительницы жили в «секционке», в доме молодого специалиста. В одной комнате три человека, в другой еще два. И тут я с Игорем. Мы поговорили и решили: одну из комнат отдаем ему. А сами впятером перешли в другую, стали ночевать по двое-трое. НЕТ не сказал никто, это было естественно. Мы до двух-трех ночи готовили уроки, Игорь спал в соседней комнате. Ложился, как все дети, в полдесятого.

А тогда это был первый вечер за годы, когда ребенок уснул в тепле, на чистых простынях.

- Не забуду один момент: у него волосы такие были – тоненькие, непослушные. Все время торчали в разные стороны, был, как Нафаня. И я предложила: «Давай я тебя, Игореша, постригу?». Он согласился. Когда я раздвинула волосы, вши там просто кишели. «Ой, у тебя тут какие-то тараканы завелись, - тут же нашлась я. – Надо их срочно выводить, срочно!». Он, конечно, все понял, подыграл мне. Мы купили чемеричную воду, на ночь обматывали голову, утром мыли. Повывели всю живность.

Среди них, молодых девчонок-педагогов, Игорь был, как сын полка. Одна поможет сделать уроки, другая на последние копейки купит пирожное. Все пытались подкормить, помочь.

Так и прошла зима, которую пацан с теплотрассы мог и не пережить. «А весной я выбился чуть ли не в хорошисты», - улыбается Игорь.

- Он был так благодарен, что не доставлял нам никаких хлопот. Ел все, был спокойным, послушным. И поразительно продвинулся в обучении, - добавляет Ольга Ивановна. - Учитель математики всегда говорила: у него настолько неординарный ум, блестящие способности, всегда находит оригинальные решения задач!

А весной был суд. И вскоре мать Игоря лишили родительских прав (она так и не оправилась, пропала). Парня отправили в интернат, его младшую сестренку взяли родные.

- Я его навещала, а после улетела в отпуск в Лесосибирск. Вернулась, а его нет. Забрала бабушка в Черновцы (Западная Украина). Получается, мы так и не попрощались. Я отработала три года в школе, перешла в институт океанографии и рыбного хозяйства. Иногда виделась со своими ребятами, это были мои первые ученики, единственное классное руководство в жизни. А в 86-м переехала обратно на родину, в Лесосибирск. Появилась семья, родилась дочь, потом внучка. Жизнь насыщенная, я вообще подзабыла эту историю.

И тут звонок из Лесосибирска: «Ольга Ивановна, вас спрашивает какой-то мужчина!».
Ольга Ивановна много лет проработала в школе, сейчас она на пенсии.

Как выяснилось, Игорь искал ее 30 лет – списывался с одноклассниками, обращался в «Жди меня». Но безрезультатно, жизнь разбросала. Все изменили соцсети.

- Сама я там бываю редко, страница неактивная. А Игорь поднял информацию о всех Назаровых в городе. И вышел на мою родственницу. А она позвонила мне.

Вот уже десять лет они держат связь – созваниваются, разговаривают, делятся сокровенным.

- У меня очень хорошая семья, работа, - рассказывает Игорь. - Любимая жена, шестеро детей. И не пошли мне Бог тогда, сорок лет назад такого учителя, такого человека… Возможно, всего этого бы не было. Я попросту мог замерзнуть той зимой на Камчатке, во сне, завернутый в тряпье… Да мало ли смертей может поджидать маленького бича. У меня были радости и было горе. Но все это БЫЛО. А могло и не быть.

"Ольга Ивановна, спасибо Вам за доброе сердце!" - пишут в соцсетях ученики и коллеги педагога.

- Когда Игорь нашел меня, я поразилась, какой след остался в его душе, - говорит Ольга Ивановна.

– Да, если хотя бы один человек вспомнит о тебе добрым словом, жизнь прожита не зря. Я всегда повторяю ему: это не я, это ТЫ. Это твое желание не упасть на дно все решило. Бог тебя берег.

Не я ему что-то дала, а он мне многое дал. Рядом с такими людьми мы не черствеем. Хотя это была молодость.
Только окончили институт – можно гулять, общаться: кафе, бары, рестораны. Портовый город, там всего в достатке.
Но у тебя есть ответственность, и это решает дело.

Санитарка

Довелось мне как-то, лет десять тому назад, полежать в местной больничке. Операция проводилась под эпидуральной анестезией, прошла нормально. Неприятно мне стало лишь после операции, когда стала проходить эта самая анестезия.

Лежу на каталке, корчусь от боли и боковым зрением вижу, как возле меня суетится какой-то человек в непомерно большом белом халате и шапочке. С виду ребёнок то простынь на моих ногах поправит, то каталку к стене поставит, чтобы на меня никто из бегающих по больничному коридору не налетел.

Толи мальчик такой заботливый, толи девочка? Не пойму. Белая шапочка совсем на нос свалилась, и глаз не видно. Поняла, когда меня стали перекладывать с каталки на кровать. Кто-то из медсестер цыкнул: «Борька, не крутись под ногами!»

После обезболивающего укола заснула. Проснулась за полночь. Смотрю, соседка по палате тоже не спит, ворочается. Спросила у неё про самочувствие, а потом про мальчонку, которого видела на кануне. Мол, не знаете ли, кто он такой, и что здесь делает. Она охотно рассказала.

Этого мальчика Бориса под опеку взяла санитарка Кузьминична, а прежде он жил в детдоме. Два года назад попал сюда из-за того, что сломал ключицу на горке. Не успели его выписать, как через месяц Бориска снова попадает в больницу, машиной сбило, перелом ноги. Отлежал столько, сколько надо, косточки срослись, его снова выписывают. А он – ни в какую! Не хочет из больницы уходить. На приёме у врача плачет навзрыд. Авторучку у него из рук вырвал, в угол кабинета бросил, выписку порвал. Упал на колени перед доктором, обнял его за ноги и говорит: «Если вы меня в детдом отправите, то я опять под машину брошусь или из окна выпрыгну!».

Все в шоке! Спрашивают у Бори, кто ж его в детдоме так сильно обижает. А он молчит, только плачет и плачет.

Медработники – люди железные: к крови-боли, соплям-слезам привыкшие, а вот санитарка Кузьминична за тридцать лет работы никак привыкнуть не смогла, не выдержала. Отвела мальчонку в подсобку, слёзы халатом высушила, посадила на кули с бельём, чаем с сухарями напоила и пообещала через день заглядывать к нему в детдом, а на выходные домой к себе забирать. Только на таких условиях Борька согласился вернуться в детдом.

Старый человек врать не станет. Кузьминична слово сдержала, навещала Борю, когда могла, когда свободное время было. Благо, что детдом рядом с больницей находится. Пыталась Кузьминична найти обидчиков хлопца в детдоме, но не нашла. Видимо, виновата вся система коллективного воспитания. Боря по характеру - тихоня. Ему б в уголочке сидеть и что-нибудь конструировать, лепить, клеить. Не нужны ему массовые мероприятия: шумные праздники, соревнования, походы, барабаны и лозунги. Из другого он теста сделан. Боря-то до десяти лет рос с матерью-инвалидом, в детсад не ходил, из родных у них никого не было. Когда мать умерла, «домашний» мальчик оказался в детском доме, в абсолютно другом мире. Привычка ухаживать за больной матерью сроднила его с больницей. Он говорит, что здесь пахнет мамой, то есть лекарствами. Здесь нет надоедливых и гиперактивных сверстников.

Что касается Кузьминичны, то она поняла и полюбила мальчонку. Да как такого не полюбить? Боря из всех сил старается угодить бабушке. За любую работу берётся: стирает, гладит, моет, готовит. Его всему этому научила больная мать, которая сама не в силах была работать по дому. Кузьминична иногда берёт Бориса с собой в больницу, где он тоже не сидит, сложа руки. Завотделением пыталась как-то возразить приходу посторонних в больничные покои, но старая санитарка сказала, как отрезала: «Сами не помогаете Борьке, так хоть мне не мешайте!»

Через год знакомства с Борей, Кузьминична решила его усыновить. Органы опеки не разрешили ей этого сделать из-за каких-то там возможностей или невозможностей кандидата в усыновители, тогда Кузьминична оформила опекунство.

Вот такой незатейливый, но щекотливый для души рассказ поведала мне соседка по палате.

Этим летом я проходила в поликлинике углубленное обследование (после ковида). Дали мне направление на УЗИ в ту самую больницу, где десять лет назад делали операцию. Лёжа на кушетке в кабинете УЗИ, я не столько думала о своих болячках, сколько об истории Бориса и Кузьминичны. После проведения УЗИ стала одеваться, а сама поглядываю на УЗИ-специалиста, которая проводила диагностику. Женщина – пожилая, значит давно работает, может быть, и знает что-либо о них. Бабское любопытство так меня разобрало, что я прокашлялась и спросила:

- Простите, а вы давно здесь работаете?

- Угу, - не открывая глаз от компьютера, подтвердила мои догадки врач. – А что? Сомневаетесь в моём профессионализме? – засмеялась она.

- Нет-нет. Что вы! Ничуть не сомневаюсь. Я лишь хотела узнать, - тут я замялась немного, - про мальчика Бориску с Кузьминичной. Они здесь работали лет десять назад.

- А-а-а! Вот в чем дело! Был Бориска, а сейчас стал Борис Иванович! Интернатуру по терапии проходит. Кузьминична на пенсии отдыхает. Всё нормально у них. Держите заключение. Будьте здоровы и пригласите, пожалуйста, следующего.

***

Замечательная история, не правда ли?

К чему я её написала? К тому, что в День матери нужно вспомнить не только мам, но и тех, кто их по-настоящему заменил.

Долговая тетрадь

— Шеф, не могу, не ломается этот шалаш! — психовал в трубку экскаваторщик Гоша Горбатов. — Чертовщина какая-то!

С самого утра Гошу отправили демонтировать бывший продуктовый магазин «Ручеек». По сравнению с соседними супермаркетами, сляпанными из пестрого пластика и фиктивных скидок, необлицованный серый «Ручеек» выглядел уныло и бесперспективно. На магазине висели какие-то неоплаченные долги, которые не давали ни продать его, ни сдать в аренду.

В итоге было принято решение просто снести этот пережиток светлого прошлого, а на расчищенной земле слепить очередную многоэтажку, где цена за квадратный метр будет приравниваться к половине стоимости бюджетного б/у авто. В обозримом будущем некоторые люди будут стоять перед выбором: купить десяток Renault Loganи открыть таксопарк или взять студию с видом на гаражи и полуживой стадион «Юность».

Горбатов уже третий раз упирал свой ковш то в кровлю, то в грязные, закоптившиеся стены, но магазин отказывался ломаться. Экскаватор гудел, дымил, вставал на дыбы, но произвести впечатление на одноэтажное здание ему не удавалось.

— Ты там два часа уже и до сих пор ничего не демонтировал?! — орал в трубку начальник.

— Ну почему, пару окон выбил, — признался Гоша.

— Завязывай, на вечер уже самосвал заказан, надо будет вывозить мусор. Так что давай, не ленись!

— Понял, — буркнул Горбатов и сбросил вызов.

Выйдя из кабины, Гоша решил зайти в магазин и осмотреться. Возможно, там стены толщиной в метр — тогда он выбрал неверную стратегию.

Внутри было достаточно просторно, пахло плесенью, мышами и почему-то неминуемой взбучкой. Из оборудования остались только старые весы и прилавок, за которым раньше стоял продавец и отпускал товары. Стены оказались совсем не толстыми, за отвалившейся штукатуркой Гоша разглядел не самую лучшую кладку и сквозные дыры размером с палец в растворе.

— Что ж ты мне мозги паришь, — сплюнул на пол Гоша.

— А ну, не плеваться, иначе сейчас швабру выдам, — раздалось откуда-то эхом.

— Чего?! — испугался Гоша и включил фонарик на телефоне. — Кто тут? Ведутся демонтажные работы! А ну, брысь! — крикнул он в пустоту.

Никто не ответил. Гоша посветил в разные стороны, но никого не обнаружил.

— Ау! — позвал он снова.

Тишина. Дойдя до прилавка, Гоша заглянул за него. Тоже никого. В потемках он смог разглядеть какую-то тетрадку, валявшуюся на полу.

«Долговая книга Алевтины Андреевны», — прочитал Горбатов на лицевой стороне, сдув с неё пыль.

Открыв тетрадь, он увидел огромный список фамилий, адресов и цифр.

— Родионов Антон, улица Северная, дом 11, квартира 7, — прочитал Горбатов вслух, и в помещении тут же раздалось:

— Двести двенадцать рублей.

— Да чтоб тебя! — подскочил на месте Гоша. — Кто здесь?!

Тишина. Гоша огляделся — никого.

— У проклятого здания крыша никак не едет, а у меня, похоже, вполне, — потрогал Гоша свой лоб и снова взглянул на записи.

Рядом с адресом виднелось несколько цифр. Сложив их, Гоша получил ровно двести двенадцать рублей.

«Вот те раз», — удивился Горбатов, сопоставив сумму долга с той, что ему только что послышалась.

Он решил попробовать прочесть еще одну фамилию:

— Вера Петровна, Мира, 37, квартира 40.

— Пятьдесят рублей сорок копеек! — снова раздался голос. — И ещё сумку должна вернуть красную!

— Кто говорит?! Покажись! — скомандовал Гоша, но, не дождавшись в очередной раз ответа, прочел еще одно имя, которое больше было похоже на прозвище: — Дюша Теплица.

— Триста писят, — незамедлительно произнёс голос.

— Адрес неполный! — ударил Гоша пальцами по тетради.

— Тепличный комбинат, — внёс пояснения голос. — Плюс обещал листья смести у входа.

Гоша полистал страницы и пробежал взглядом по остальным фамилиям, Список был немаленький, но большинство долгов уже было вычеркнуто.

— О! Сергей Сергеевич, — ухмыльнулся Гоша, увидев ФИО и адрес своего шефа, который жил неподалёку.

— Пятнадцать рублей мне этот засранец не донес за пельмени!

— Здесь что, дух или типа того? — спросил Гоша.

— Типа того, — признался голос. — Я тут уже одиннадцать лет сижу неприкаянная, жду, когда эти наглецы долги вернут. — Голос, судя по всему, принадлежал Алевтине Андреевне — хозяйке долговой книги.

— Так я сейчас здание снесу, и не придется вам больше ждать! — попытался обрадовать духа Гоша.

— Ага, щаз-з. Пока я всё до копейки не получу, хрена с два ты тут чего снесешь!

— Да как же так? У меня сроки, самосвал скоро приедет!

— Ха, да я сроки знаешь как меняю! Вчера колбаса была годной еще до девятого числа, а сегодня я заветренную часть срезала — и уже до пятнадцатого. В общем, пока все долги мне не вернутся, считай здание неприступно — на нем печать похлеще ГОСТа.

— Горбатов, ты где? — раздалось с улицы.

— Тут! — отозвался Гоша и выбежал наружу. — Шеф, вы не поверите, что я нашёл!

— Новую работу?! — прикрикнул на него начальник. — Другого объяснения невыполненного задания я не представляю.

— Нет, тетрадку с долгами! — Гоша сунул начальнику под нос старую тетрадь. — Тут и вы есть!

— Издеваешься?! — вены на лбу и шее начальники вздулись, а щеки стали красными, как стоп-сигналы.

— И не думал! Шеф, экскаватор здание не берет.

— Горбатов, ты мне горбатого-то не лепи! Этот карточный домик одним дыханием сносится, как в сказке про поросят!

— Сами попробуйте! — обиделся Гоша.

— И попробую! — начальник махом залетел в кабину и завёл двигатель. — Будешь лопатой и киркой разбирать, если я сейчас стену снесу!

Он со всей силы надавил на рычаг. Ковш уперся в стену, и кабина резко пошла наверх. Не удержавшись, мужчина вылетел из кабины на асфальт, сделав в воздухе половину сальто, вторую половину он докрутил уже на земле.

— Шеф, живой?! — кинулся Гоша к начальнику.

— Вот поросята, етить его, понастроили! — ругался Сергей Сергеевич.

— Шеф, тут такое дело… Не подумайте, что я головой поехал, — тараторил взволнованно Гоша. — Вы, судя по тетради, пятнадцать рублей не донесли в магазин.

— И что? — рявкнул шеф, разглядывая испачканные брюки.— Это было лет пятнадцать назад!

— А давайте попробуем вернуть! Вдруг на магазине проклятие какое?!

— Ты, Гоша, и правда головой поехал! — встал с земли шеф. — Как я деньги верну, если продавщицы давно в живых нет? Она померла за год до закрытия.

— А давайте в тетрадь положим! — предложил Гоша, у которого глаза блестели нездоровым азартом.

— Чушь какая-то, — пробубнил шеф.

Порывшись в карманах, он выудил смятый полтинник и бросил его в тетрадь. Гоша закрыл книгу, а когда открыл, вместо полтинника лежало тридцать пять рублей сдачи, а фамилия Сергея Сергеевича оказалась зачеркнута.

— Что за фигня? — вытаращил глаза шеф, сгребая сдачу.

— Фигня — твоя лапша, которую ты жене на уши вешаешь по поводу секретарши, — заговорила тетрадь, — а долги надо вовремя отдавать!

Шеф отпрянул от тетради.

— Чертовщина! — перекрестился он.

— Это Алевтина Андреевна, — объяснил Гоша. — Она сказала, что пока должники не расплатятся, здание снести не получится.

— Давайте я сам всё разом верну! — предложил шеф.

— Не положено! — гаркнула тетрадь.

— Мама дорогая, — задыхаясь и обливаясь потом, произнёс Сергей Сергеевич. — Ладно, Гоша, беги собирай долги, я пока самосвал отменю, ну её, эту Алевтину Андреевну. Она при жизни-то могла языком дел наворотить, а с ней паранормальной я точно связываться не хочу. Да и магазин сносить надо.

— Понял, шеф, бегу! — кивнул Гоша и нашел в навигаторе первый адрес.

***

— Значит, говоришь, ты — экскаваторщик, который пришел, чтобы забрать у меня двести двенадцать рублей долга, которые я не донёс в магазин, закрывшийся десять лет назад? — опираясь о дверной косяк плечом, спросил Антон Родионов — небритый заспанный мужчина лет сорока, который постоянно потирал нос.

— Ага, — кивнул взмыленный Гоша. — Тут вот весь список: молоко, сигареты, пиво…

— Да-да, что-то помню, — снова потер нос Родионов. — И призрак Алевтины не даёт тебе снести магазин?

— Ага.

— Что ж, я готов вернуть долг.

— Правда? — просиял Гоша.

— Ага, куда класть?

— Вот сюда, — раскрыл Горбатов тетрадь.

Родионов издал неприличный звук носом и плюнул в тетрадь.

— Вот, пожалуйста, — должник вытер рот рукавом, — сдачи не надо. Тоже мне, нашел лоха. Я вообще-то коуч по развитию продаж в интернете.

Тетрадь захлопнулась, скомкалась, затем снова раскрылась и плюнула в ответ в физиономию Родионову.

— Какого… — выругался Антон, вытирая лицо. — Совсем охренели?

— Родионов, обезьяна ты недоэволюционировавшая, — заговорила тетрадь. — Я тебе сказала тогда, чтобы ты до конца месяца деньги занёс?

— Ска-ска-зала, — выпрямился испуганный Антон и снова потер нос.

— Я тебя предупреждала, что если не занесешь, то я твоим родителям расскажу, как ты их дачу по пьяни спалил, а отцовскую машину в реке утопил?

— Д-д-да, Алевтина Андреевна. — Бледный Родионов был на грани обморока.

— У меня связь тут покруче, чем 5G, могу папке твоему целую презентацию отправить прямиком в обеденный сон, а потом ещё ретаргетингом напоминания в режиме видений и прозрений слать буду. Такой агрессивный контент кого хочешь заставит из завещания ребенка вычеркнуть.

— Не-не-не надо! — испугался Родионов и исчез во внутренностях собственной квартиры.

Через минуту он вложил в тетрадь пятьсот рублей со словами:

— Остаток — на нужды передовых технологий. — И захлопнул дверь.

— Откуда вы столько слов знаете? — спросил Гоша у тетради.

— Пф, да знаешь сколько в потустороннем мире инфоцыган, которые людей в интернете кинули? Они ко всем неупокоенным прилетают со своими повышениями конверсии продаж. И ведь не прогнать — духи же. Нахватаешься волей-неволей.

***

Следующей на очереди была Вера Петровна — женщина в возрасте, которая тяжело передвигала ноги и говорила с придыханием.

— Долг отдам, а с сумкой она обломится, — методично отсчитывала деньги из кошелька старушка.

— Петровна, ты совсем офонарела?! Сумку верни! — гавкнула тетрадь.

— А ты мне Ванечку верни, курва бумажная! — кинула остаток мелочи Петровна.

Гоша кое-как поймал на лету деньги тетрадью, и они тут же в ней исчезли.

— Ванечка твой мне даром не нужен был!

— А что же он к тебе тогда по пять раз на дню за спичками бегал?! — завелась Петровна.

— Да потому, что дымил он как паровоз! А еще приходил жаловаться на тебя — что ты ему кашу на воде делаешь!

— Ой ты, нежный какой! Я о нём всю жизнь заботилась, за питанием его следила, а он, видите ли, ходил в чужой подол плакаться! Гад двуличный! Не отдам сумку! Я в ней рассаду ношу!

— Вера Петровна, давайте я вам другую принесу? С мягкими ручками, фирменную! — лебезил Гоша.

— Не надо! Мне эта нравится. А макулатуре своей передай, что я ей все поля перечеркаю, если еще раз сунется ко мне!

— Петровна, я тебе в кошмарах являться буду! — угрожала тетрадь.

— Ага, вас там уже половина улицы и вся районная поликлиника собралась, милости прошу! Всё, некогда мне, на дачу надо, огород копать.

— О! Копать — это вам ко мне! У меня же экскаватор! — встрял Гоша.

— С ума сошёл, экскаватором грядки копать? Хотя… — задумалась Петровна, — туалет давно пора переставить, да и яблоньку бы убрать у теплицы. — Она долго бубнила что-то себе под нос. — Ладно, забирай. Только без дураков! Приезжай в субботу! Я тебе работу найду.

— Спасибо! — схватил Гоша сумку и начал с силой запихивать в тетрадь, которая давилась, но всё проглатывала.

***

Обойдя еще несколько адресов, Гоша пришёл к тепличному комбинату.

— Дюша Тепличный тут обитает? — спросил Гоша у охранника на КПП.

— Ага, в своём кабинете в основном обитает, — ухмыльнулся тот. — Это директор наш. По какому вопросу к нему?

Выслушав Гошу, охранник попросил его покинуть территорию.

— Вот ведь дослужился, корнишон! — ругалась тетрадь. — А раньше огурцами ворованными расплачивался со мной.

Тут ворота открылись, и из них выехал дорогой итальянский кабриолет.

— Вот ты где, кабачок переспелый!

Тетрадь выпрыгнула из рук Гоши и вцепилась в лицо мужчины за рулем. Тот еле справился с управлением, чудом не врезавшись в столб.

— Выбирай томат ты сливовидный, кошелек или нос! — кричала тетрадь, залепившая всё лицо Дюше.

— Кошелек! Кошелек! — кричал директор комбината. — Забирай! Я этими копейками подтираюсь! — кинул он тысячу в тетрадь.

— Это не всё! Ты мне листья обещал убрать перед входом!

— Сдурела, что ли? Я уважаемый человек! Общаюсь с серьёзными людьми! — поправил галстук и прическу Дюша.

— Человек, — обратилась к нему тетрадь, — ты, может, и человек, но отнюдь не уважаемый. У меня тут каждый твой украденный огурец записан, начиная с первого ящика и заканчивая вчерашней фурой. Хочешь, данные обнародую?

— Я тебе обнародую! — выхватил Дюша тетрадь из рук Гоши и порвал пополам.

— Вы что наделали? — крикнул Горбатов.

Не успел Дюша ответить, как тетрадей стало две.

— Теперь данные умножены на два. Попробуешь сжечь — и будут тысячи копий! — угрожала тетрадь. — Метла стои́т справа от входа, листья соберешь в мешки и вывезешь на своем дорогом ведерке, понял? — рявкнула она на Дюшу.

В ответ Дюша лишь что-то пробурчал и пошёл за перчатками.

***

— Ну что, вот и всё? Теперь ваша душа спокойна? — спросил Горбатов, когда Дюша погрузил последний мешок в салон своей машины и отъехал от магазина.

— Почти, — ответила тетрадь. — Там на последней странице еще одна фамилия.

Гоша долистал до конца и увидел написанную мелким шрифтом на полях фамилию Горбатов.

— Я же у вас ни разу не был.

— Ты не был. А вот отец твой постоянно заходил после работы. Он всегда сдачу забывал, рассеянный, — сказала тетрадь и сложилась. А когда открылась, Гоша увидел пачку бумажных денег.

— Ничего себе сдачу не брал, — присвистнул Гоша.

— Да это просто с учетом инфляции, — объяснила Алевтина Андреевна. — Бери и не стесняйся. А магазин теперь можно ломать. Правда, жалко его, хорошее место было. Столько воспоминаний…

— А хотите, я кредит возьму?! Этих денег, что вы дали, возможно, хватит на покрытие части долгов. Договор на строительство дома еще не заключен, может, получится что решить. Будем вместе работать!

— Сдурел?! Да знаешь, где я этот магазин видала?! Нет уж, сносите! А мне на заслуженный отдых пора! — закричала тетрадь и самоликвидировалась.

Гоша облегченно выдохнул и, сев в кабину, нажал на рычаг. Крыша магазина затрещала и сдвинулась с места.

Александр Райн

Деревня

Ей говорят: "Где ты проводишь отпуск? Почему не едешь на море? Там песок, ракушки и медузы!"
А она пожимает плечами и уезжает в деревню, обнимает свою уютную родную мамочку, ест с куста черешню, пьёт вкусный чай из самовара. Едва проснувшись, свернув в узел длинные рыжие волосы, в просторном безрукавом платье, босиком улетает на речку, с разбегу падает в прохладную воду, улыбается всполошившимся уткам, слушает, как мальки мягко тычутся носами в ноги.
После завтрака, в больших сапогах, ходит в лес за грибами и земляникой. Грибы они жарят с картошкой, из земляники варят варенье. А чай готовят такой, что пьют потом по две-три чашки: с листом смородины, черешни, малины, с кусочками яблок, с лимоном, с мятой или мелиссой.

Приходит соседка, старенькая тётя Лиза, приносит козий сыр и творог в благодарность за книги, которые она берёт читать из маминой библиотеки. Старушке уже за 80, всем на удивление читает запоем, особенно полюбила Агату Кристи. Снимает свои крошечные тапочки у порога, благостно застывает у книжного шкафа, выбирает сразу 2-3 книги, складывает в чистую тряпичную сумочку.

Пьёт чай с сахарком, поправляет белый простой платочек, рассказывает про приблудного щенка, забредшего на пчелиную пасеку, где хозяйничают её дед (муж) с внуком Мишенькой.

"Привык, видать, на своей МЧС всех спасать, вот и пригрел бездомыша. И как он с ним будет? Ведь сутками на работе," - переживает тётя Лиза за внука, работающего спасателем.

А вечером, когда жара спадает, они с мамой поливают толстопопые кабачки, пупырчатые огурцы, сладкую молодую морковку, друг друга и смеются. Ну как дети...

Ночью она просыпается. В открытое окно слышно пение соловья, стрекотание цикад, топот ёжиков, шуршание травы. Лёгкий ветерок шевелит тюлевую занавеску...

В один из дней, гружёный трёхлитровой банкой мёда, заходит внук Мишенька. В Мишеньке два метра роста, плечи косая сажень, а в кармане рубахи, пригревшись, сладко спит толстопятый щенок. Мама выбирает для гостя самую большую кружку, наливает душистый летний чай, предлагает тёплые пирожки с черешней. Из открытой банки пахнет солнцем, мёдом и васильками. За любовь к книгам Агаты Кристи Михаил зовёт свою бабушку "мисс Марпл", хвалит пирожки и чай, обещает обновить их старенькое прохудившееся крылечко.

Он стругает доски, выпиливает нужный размер с такой сноровкой, что смотреть на него одно удовольствие.

А потом они долго, до самых звёзд, сидят на новом крыльце и тихонько разговаривают обо всём на свете. На её коленях спит щенок. Ночь пахнет травой, свежеструганной доской, яблоками и мятой, а собака молоком и детством.

У них впереди ещё две недели отпуска, ежедневных счастливых встреч, долгих вечерних посиделок, нежных слов, тёплых объятий и сладких поцелуев. А через две недели мама с бабушкой Лизой будут долго махать вслед удаляющейся машине своими маленькими ладошками и вытирать тихие слёзы фартуком...

Она выйдет на работу, будет угощать коллег вареньем из черешни и мёдом, выслушивать их жалобы на то, как дорого нынче стало отдыхать на море, незаметно для всех разглядывать покусанный собакой ремешок на босоножке и мечтать о том, как вечером, после работы, они с Михаилом поедут в книжный магазин и купят много-много книг Агаты Кристи. В подарок. Самым близким и любимым.

Fastler - информационно-развлекательное сообщество которое объединяет людей с различными интересами. Пользователи выкладывают свои посты и лучшие из них попадают в горячее.

Контакты

© Fastler v 2.0.2, 2022


Мы в социальных сетях: